23.11.2016

Нефинансовая отчетность стремится к обязательности

Правительство готовит концепцию ее развития до и после 2020 года

Нефинансовая отчетность стремится к обязательности
Автор фото: Lisa Risager

Развитие практики публичной нефинансовой отчетности российских компаний не первый год привлекает внимание российских властей. Сейчас правительство занято подготовкой среднесрочной концепции развития такой отчетности в стране. По мнению экспертов, несмотря на некоторые правильные шаги Белого дома, основным драйвером в развитии нефинансовой отчетности служат внешние факторы. Активность же чиновников в этой области пока не отличается целостным пониманием задачи.

Правительство разрабатывает концепцию развития публичной нефинансовой отчетности (ПНО) компаний на среднесрочную перспективу. Такая отчетность предполагает раскрытие сведений о социальной и экологической ответственности компаний. Межведомственная группа, призванная разработать соответствующую концепцию, образована при Минэкономики в мае 2016 года. К ее работе, согласно приказу министерства, привлекаются представители МИДа, Минэнерго, экспертных организаций, НКО, а также представителей государственных и частных компаний.

Проект концепции (есть в распоряжении «+1») предполагает, что предметом регулирования станет прежде всего отчетность госкомпаний и компаний, в которых государству принадлежит контрольный пакет. Обязательность представления подобной отчетности предполагается распространять постепенно — в четыре этапа. После 2020 года, согласно проекту, обязательства представления публичной нефинансовой отчетности предполагается распространить на весь крупный бизнес в целом. В документе говорится, что начиная с 2020 года представлять такую отчетность будут обязаны предприятия с объем реализации или активов на сумму свыше 15 млрд руб. или с количеством работников свыше 5 тыс. человек.

Хотя сама концепция является пока лишь предметом обсуждения, правительство уже предпринимает определенные организационные шаги с целью укоренить практику раскрытия данных, характеризующих степень социальной и экологической ответственности хозяйствующих субъектов. Ориентиром для этой практики служат международные стандарты и документы. Так, руководство по социальной ответственности в РФ закреплено на основании ГОСТ Р ИСО 26000-2012. Он принят в 2013 году и идентичен международному стандарту ISO 26000, утвержденному в 2010 году Международным агентством по стандартизации.

Разработчики новой концепции развития нефинансовой отчетности советуют компаниям, на которые будет распространяться обязательная отчетность, руководствоваться стандартами Global Report Initiative — глобальной НКО, занимающейся распространением практики и стандартизацией методик соответствующей отчетности. Появление российского ГОСТа может служить основанием для определенных регуляционных шагов. В частности, проект концепции предусматривает введение в перечень профессий в России дополнений, непосредственно связанных с осуществлением корпоративной социальной ответственности (КСО) и ведением ПНО, а также разработку соответствующих профессиональных стандартов.

В настоящее время ПНО в России является добровольной. Исключение из этого правила — директива премьер-министра от 30 марта 2012 года о введении обязательной публичной социальной и экологической отчетности для 22 открытых акционерных обществ с госучастием. В перечень входят крупные компании, находящиеся в госсобственности,— в частности, «Аэрофлот», «Роснефть», «Газпром», Алроса. Однако полноценной ПНО, которая помимо сведений об экологической ответственности включает данные о социальной политике компании, этике работы с персоналом и сообществами, на которые оказывает воздействие деятельность компании и другие вопросы, данная директива не требует.

Эксперты пока оценивают деятельность правительства, направленную на распространение практики ПНО, скептически. По мнению вице-президента консалтингового агентства EmCo Александра Брискина, одним из важнейших побудительных мотивов для большинства российских компаний, публикующих публичную нефинансовую отчетность, является требование к раскрытию подобной информации со стороны международных финансовых институтов. В частности, требования к раскрытию данных о КСО компаний предъявляются большинством фондовых бирж как условие для листинга. Оценка социальной ответственности компании часто служит важным критерием для инвестиционных групп при принятии решения о ее финансировании. Господин Брискин считает, что эти же мотивы служат основанием для большинства российских компаний при составлении отчетности о КСО, и появление требований властей к раскрытию такой информации крупными компаниям, в том числе государственными, вряд ли существенно повлияет на ситуацию.  По данным доклада агентства EmCo, в 2014 году лишь 11 из 22 госкомпаний, перечисленных в директиве от 2012 года, фактически представили требуемую нефинансовую отчетность. Это свидетельствует о том, что исполнение директивы не является приоритетным ни для компаний, ни для правительства.

Представители частного бизнеса, регулярно представляющие КСО отчеты, по-своему трактуют важность ПНО при взаимодействии с чиновниками. Так директор по устойчивому развитию горнорудного холдинга «Полиметалл» Дарья Гончарова отмечает, что при повышенном интересе госорганов к деятельности горнодобывающих компаний любой подробный отчет может играть положительную роль. «Отчет в области устойчивого развития способствует уверенности чиновников в надежности компании, что в итоге помогает нам в работе с органами власти»,— отмечает она. По мнению директора центра КСО Московской международной высшей школы бизнеса (МИРБИС) Светланы Герасимовой, важной проблемой в практике госстимулирования КСО является отсутствие ответственного ведомства, способного оценивать такую деятельность компаний — как государственных, так и частных. Информацию по разным аспектам социальной и экологической ответственности компании собирают различные контролирующие органы, у этих данных нет единой «точки сборки» и структуры, способной комплексно оценивать бизнес с точки зрения соответствия практике устойчивого развития.

В российском подразделении корпорации «Юнилевер» также отмечают сложность диалога с властями о ПНО. Подтвердив интерес чиновников к практикам КСО, там указывают, что в России чаще всего отсутствует «прочная законодательная основа», на которой стратегии устойчивого развития компаний могут быть осуществлены на практике. В «Юнилевере» надеются, что ситуация может измениться в 2017 году, объявленном годом экологии.

Станислав Кувалдин