21.04.2017

Интеграция долгосрочного благополучия

Станут ли Цели устойчивого развития ООН частью стратегии правительства РФ

Unsplash/pixabay.com

Росстат намерен разработать национальный набор показателей Целей устойчивого развития ООН (ЦУР). Эти показатели предполагается интегрировать в правительственные стратегические документы. Ключевой вопрос — уход от экспортно-сырьевой экономической модели, которая за последние 15 лет породила сильные социальные, экологические и региональные дисбалансы. Точечные решения проблем уже не работают, речь должна идти о коренной перестройке модели — создании экологически-устойчивой и социально инклюзивной экономики, в основу которой положено достижение ЦУР, считают эксперты.

ЦУР в приложении к России

Повестка дня в области ЦУР до 2030 года, принятая в 2015 году на уровне ООН, содержит 17 целей устойчивого развития. Среди них — борьба с бедностью и неравенством, повышение уровня образования, гендерного равенства, устойчивое городское и сельское развитие, борьба с изменением климата, построение обществ с равными и справедливыми возможностями для всех, выстраивание экологически и социально устойчивого производства и потребления.

Первую попытку анализа и адаптации целей на 2015–2030 годы к российским реалиям и перспективам предприняли авторы доклада «Цели устойчивого развития ООН и Россия», представленного в декабре 2016 года в аналитическом центре при правительстве (АЦ). В исследовании отмечается, что с начала 2000-х годов РФ достигла существенных успехов в борьбе с голодом и бедностью, одновременно повысив продолжительность жизни и уровень доходов в большинстве регионов страны. Ключевые проблемы на сегодняшний день — неравенство и низкий уровень качества жизни. Экспортно-сырьевая модель развития экономики приводит к росту нагрузки на экосистемы, что, в свою очередь, негативно сказывается на здоровье и благосостоянии населения.

Если проблема голода считается практически ликвидированной, то показатели ожирения, заболеваемости диабетом, недостатка витаминов растут. В бюджетах домохозяйств увеличивается доля расходов на питание — которое часто оказывается некачественным. Речь идет не только о качестве продуктов и здоровье — производство и потребление продовольствия тоже может наносить существенный ущерб окружающей среде, снижая качество жизни граждан. Рост производства и экспорта сельскохозяйственной продукции приводит к деградации почв на фоне существенного технологического и научно-исследовательского отставания от мировых практик. Это в очередной раз доказывает комплексность и взаимозависимость всех целей устойчивого развития, говорят эксперты. «Экологическая безопасность во всей цепочке поставок — это важнейшее требование, обеспечивающее рациональное использование ресурсов и сокращение негативного влияния на окружающую среду»,— говорит директор общественной организации «Экосоюз» Юлия Грачева.

Выводы доклада, представленного в АЦ, совпадают с данными международного рейтинга, который оценивает успехи стран в отношении ЦУР, обнародованного на Гайдаровском форуме в январе 2017 года. Его подготовили Международная сеть устойчивого развития (SDSN) и Фонд Бертельсмана, а на форуме представил специальный советник ООН в области устойчивого развития Джеффри Сакс. Согласно исследованию, Россия занимает 47-е место (из 149 стран) в достижении всех ЦУР, 60-е место (из 149 стран) — в области субъективной оценки населением своего благосостояния и 50-е (из 188 стран) — в соответствии с индексом человеческого развития (по данным на 2014 год). Наибольший успех страны отмечен в борьбе с абсолютной бедностью: 0% населения живет ниже уровня $1,9 в день. Относительные успехи — в ликвидации голода, качестве питания, образовании, доступе к энергии и занятости. Из наиболее проблемных для РФ пунктов — неравенство, здоровье и благополучие, гендерное равенство, доступ к чистой воде и санитарии, климатическая политика, сохранения экосистем моря и суши, а также доступ к правосудию, его независимость и эффективность правовых институтов.

Разработка национальных показателей

По мнению советника и специального представителя президента РФ по вопросам климата Александра Бедрицкого, существующие экспертные материалы, характеризующие продвижение к ЦУР, не по всем целям отражают существующее положение дел в нашей стране, «так как эксперты оперируют приближенными расчетами, не имея официальных статистических данных».

Сейчас в РФ официальная статистическая информация формируется по 92 из 142 показателей ЦУР, для которых существуют международные методологии и стандарты, рассказал «+1» господин Бедрицкий. Остальные показатели будут разрабатываться как на уровне ООН (в группе экспертов при статистической комиссии, куда входят и представители Росстата), так и на уровне стран.

В частности, в РФ в декабре 2016 года в межведомственной рабочей группе при администрации президента, ответственной за вопросы, которые связаны с изменением климата и обеспечением устойчивого развития была собрана экспертная группа, которая займется информационно-статистическим обеспечением мониторинга ЦУР. Ее первое заседание прошло в конце февраля. По словам господина Бедрицкого, в ближайшее время группа займется разработкой национальных показателей для ЦУР, определением порядка сбора соответствующих данных и включением раздела «Показатели достижения ЦУР в РФ» в федеральный план статистических работ. Эксперты также будут готовить национальный доклад о достижении ЦУР в РФ, который планируется представить на международном уровне.

Включение в модели развития

Тем временем уже целый ряд государств пытается включать ЦУР в модели социально-экономического развития. «В июле 2016 года первые 22 страны отчитались по реализации повестки в области устойчивого развития на 2030 год на политическом форуме ООН высокого уровня — большое внимание в их отчетах уделялось именно вопросам интеграции международных соглашений в национальные стратегии на ближайшие 5, 10 или 15 лет»,— рассказывает руководитель Открытой школы устойчивого развития, ранее консультант отдела устойчивого развития Департамента по экономическим и социальным вопросам ООН Неля Рахимова.

По словам эксперта, все страны подходят к вопросу по-разному. Например, в Эстонии, Грузии и Колумбии планы национального развития были разработаны еще до утверждения ЦУР, тем не менее представители делегаций стран подчеркивали: стратегии соответствуют содержанию принятой повестки, а их реализация будет способствовать прогрессу в области устойчивого развития.

Китай в марте 2016 года принял 13-й пятилетний план развития (2016–2020), в который включены пункты по выполнению повестки 2030 — она также интегрирована в другие планы долгосрочного развития страны. При этом Китай, как и несколько других стран, не представил информацию по конкретным ЦУР, а сконцентрировался на девяти приоритетных направлениях развития для страны, среди которых ликвидация бедности, снижение неравенства, развитие социальных программ, поддержка программ защиты окружающей среды, вопросы борьбы с изменением климата.

Ряд других стран также предпочел уделить внимание определенным целям. Так, Египет представил анализ достижений в области ликвидации нищеты, развития устойчивых городов и борьбы с изменением климата. Колумбия отчиталась об успехах также в области сокращения нищеты и борьбой с климатическими изменениями наряду с достижениями в области здравоохранения, увеличения числа рабочих мест и экономического роста. Венесуэла рассказала об успехах в борьбе с бедностью, ликвидацией голода, улучшением ситуации в области здоровья населения, повышения качества образования, улучшения ситуации в области гендерного равенства и роста числа рабочих мест.

«В отчетности также большое внимание уделяется распространению информации о самой повестке устойчивого развития среди всех заинтересованных сторон, включая население,— так, Финляндия отметила, что одна из главных задач в осуществлении повестки дня на 2030 год заключается в том, чтобы донести информацию о глобальных и на первый взгляд отдаленных целях и задачах до граждан и сделать так, чтобы широкая общественность и организации нашли способы реализации ЦУР в повседневной жизни»,— говорит Неля Рахимова.

В середине апреля ряд австралийских исследователей довольно подробно проанализировал перспективы реализации ЦУР и необходимые для этого методы госрегулирования для Австралии — результаты были опубликованы в журнале Nature (http://www.futureearth.org/blog/Australia-SDGs). Один из парадоксальных выводов — выполнение всех целей одновременно для страны может оказаться довольно сложной задачей. Так, в применении к сельскохозяйственному сектору австралийского континента ученые выделяют две ключевые задачи, одновременная реализация которых, однако, входит в противоречие друг с другом. Первая цель — сокращение использования воды, так как Австралия один из вододефицитных регионов мира. Вторая цель — повышение способности экосистем поглощать выбросы СО2 с целью борьбы с изменением климата, что может быть достигнуто путем снижения площадей пашен и повышения объемов лесопосадок и что, в свою очередь, приводит как раз к повышению использования воды (так как деревья являются более влаголюбивыми культурами, чем, например, пшеница).

С другой стороны, по данным исследования, реализация ряда других целей устойчивого развития, таких как экологически устойчивое производство необходимого количества продовольствия, снижение потребления и очистка воды и производство биотоплива, вполне соответствуют друг к другу. Основной вывод австралийских ученых заключается в том, что для каждой страны нужен подробный и детальный план, а также приоритеты в реализации ЦУР — основанные на комплексном подходе, а не на «гонке» за каждой из целей «поодиночке».

«Если мы хотим достичь и реализовать множественные аспекты устойчивого развития, нам нужен новый уровень развития системной науки, который бы позволил применять интегрированный и детальный подход во всех секторах экономики и экологии»,— говорит исследователь Бретт Брайан из Университета Deakin в Мельбурне.

ЦУР как стимул к изменениям

Как именно цели устойчивого развития будут интегрированы в российские планы социально-экономического развития — пока вопрос открытый. Так, по словам господина Бедрицкого, после разработки национальных показателей необходимо будет создать механизмы их интеграции в действующие и разрабатываемые планы, программы и концепции развития отраслей экономики.

Пока непонятно, будут ли закреплены ЦУР в уже принятых или разрабатываемых документах — например, в Стратегии-2024, Стратегии пространственного развития или в плане мероприятий по реализации Стратегии научно-технологического развития, отмечают и в лаборатории экономики знаний ИПЭИ РАНХиГС.

Кроме того, неясно — как будет связана система индикаторов движения РФ к ЦУР, разрабатываемая Росстатом, с оценкой деятельности чиновников по их достижению, говорят исследователи. Глава лаборатории РАНХиГС Владимир Комаров отмечает, что действующие индикаторы, закрепленные нормативно-правовыми документами правительства, не учитывают движение природного капитала и в целом экологического развития. «Оценка эффективности деятельности, например губернаторов, не связана с решением экологических проблем»,— приводит пример эксперт.

Впрочем, важнейший вопрос для РФ, по словам заведующего кафедрой экономики природопользования МГУ Сергея Бобылева, насколько интеграция ЦУР в концепции социально-экономического развития смогут изменить экспортно-сырьевую модель экономики РФ, которая и является основной причиной социальных и экологических проблем в стране.

«Будущая стратегия долгосрочного развития РФ, которая сейчас разрабатывается ЦСР и другими исследовательскими коллективами, должна быть основана на эколого-экономическом подходе, декларировать переход к модели экологического устойчивого развития, при котором не происходит исчерпания природного капитала и учитываются интересы будущих поколений»,— соглашается и Владимир Комаров из РАНХИГС.

По мнению исследователей, необходимо всячески продвигать точку зрения и систему принятия решений, в которой экономика будет являться частью экологии, а социально-экономическая система — подсистемой природных экосистем, а не наоборот.

По словам Владимира Комарова, сегодняшняя экономика — это экономика «полного мира», когда человеческая деятельность вышла далеко за пределы способности экосистем к самовосстановлению. «Поэтому экономическая деятельность в значительном числе случаев сопровождается отрицательными внешними эффектами для природного капитала, возникают экологические конфликты и противоречие между социально-экономической эффективностью и общественной пользой и экономической эффективностью инвестпроекта»,— полагает исследователь.

По мнению аналитиков РАНХиГС, крайне важно распространить ЦУР и на стратегии регионального развития, прежде всего на территории климатических и иных курортов (Краснодарский край, Алтай). Владимир Комаров считает, что основная причина частых экологических конфликтов во многих регионах РФ — отсутствие учета потенциальных отрицательных внешних эффектов от реализации инвестпроектов. В качестве примера эксперт приводит проект по добыче никеля на одной из самых экологически чистых рек Европы Хопре или по строительству ЦКАД, сопровождающемуся массовыми вырубками в Московской области.

«В ЕС при подготовке оценки воздействия нормативно-правовых актов и инвестиционных проектов учитывается отрицательный вред, который может быть нанесен окружающей среде, рассматриваются альтернативные варианты, в РФ же при подготовке оценки регулирующего воздействия законопроектов защищаются интересы только бизнеса»,— сетует эксперт, предлагая в том числе внедрять инструменты прямой демократии, например в форме региональных или муниципальных референдумов по резонансным вопросам.

На вашей почте письмо со ссылкой для подтверждения подписки