Закатали в бетон, говорят — «красиво»

Можно ли в суровом российском климате построить город-сад

Иллюстрация Евгении Власовой

Идеи о тотальном озеленении городов, о привнесении в города элементов дикой природы — это пока что именно идеи, в лучшем случае, робкие эксперименты. Говорить о том, что это существенно изменит микроклимат городов или серьезно скажется на их жизни, вообще, рассматривать возможные риски и минусы пока рано. Ведь толком еще непонятно, о чем речь, как это будет выглядеть в дальнейшем, какая модель будет выбрана. А вот плюсы уже налицо.

И главный плюс — это сама тенденция. Урбанисты, специалисты и общественники очень долго говорили о том, что в городах пора восстанавливать «настоящую» природу, что надо действовать смелее, и вот это, наконец, становится реальностью. Что было до того? До того все действия по благоустройству были подчинены идеологии жесткого индустриального урбанизма в стиле «стекло и бетон». Скажем, если благоустраивали парк, то там появлялись дорожки, скамейки, фонарики, но все, что относится к дикой природе, оттуда исчезало напрочь. Ни насекомых-опылителей, ни птиц, ни луговых растений. Благоустройство парка приводило к созданию мертвой зоны. И это называлось «прогрессом»! И городские власти всех мегаполисов мира это приветствовали, хвастали друг перед другом, кто лучше восстановил природу. И я бесконечно рад, что хотя бы на уровне идеи, на уровне концепции возобладал, наконец, правильный подход. Пока это не получило широкого размаха, но ведь идея — это едва ли не главное. Есть идея — будет и ее реализация.

Конечно, восстановление в городах дикой природы должно идти под контролем специалистов, и я уверен, что так и будет. Надо знать специфику того или иного растения, насекомого, животного. Тем более, что в Москве, в силу сурового климата, все это будет выглядеть вовсе не так, как, например, в Сингапуре. Нам не удастся достичь в Москве того же экстерьера, что в Юго-Восточной Азии. У нас суровые зимы. Дерево на крыше небоскреба, открытое всем ветрам, в декабре не выживет. Как и не выживут посреди города многие виды растений и животных, как-то переносящие зиму в настоящем лесу или в открытом поле.

Результаты экологического мониторинга показывают, что московские почвы обеспечивают условия, необходимые для роста и развития растений. К основным агрохимическим показателям почв относятся: кислотность (рН), содержание подвижных, то есть доступных для растений, элементов питания — азота, фосфора и калия, содержание солей.

В Москве преобладают почвы с нейтральной реакцией среды, что благоприятно для растительности, поскольку большинство растений предпочитают именно такие условия. Почвы хорошо обеспечены подвижными фосфором и калием, растения не испытывают недостатка в основных макроэлементах питания.

В последние пять лет отмечается тенденция к снижению засоления почв, сейчас такие почвы на территории столицы практически не встречаются (более 96% проб не засолены). Это значит, что современные экологичные противогололедные реагенты не ухудшают агрохимические свойства почв, отмечают в ГПБУ «Мосэкомониторинг».

С другой стороны, климат защищает нас от риска бесконтрольного распространения дикой флоры и фауны, что может нанести вред людям. Какие-то лесные насекомые в нашем климате в городе не выживают, не мутируют. По сути, у нас в городах сохраняются только подвальные комары, но к дикой природе они имеют слабое отношение, мы их сами развели. Прочие виды диких животных, если их не подкармливает человек, к зиме или откочевывают от города, или погибают. Климат в очередной раз оказывается и ограничителем, и спасителем, как посмотреть.

Многие думают, что дикие животные сами не очень-то хотят подчиниться велениям урбанистов и в города не рвутся. Это не так. Если люди добры к диким животным, подкармливают их, они с огромной радостью живут рядом с людьми. Возьмите белок, которых в Москве больше, чем в Подмосковье. Или хищных птиц — ястребов-тетеревятников, которых в Москве очень много, потому что в столице у них идеальная кормовая база за счет голубей, ворон и прочих городских птиц. Там, где человек обеспечивает дикому виду стабильную кормовую базу, там дикие животные с радостью живут рядом с человеком, это факт. И там, где градостроители хоть немного думают о том, как бы впустить в мегаполис диких животных, там все благополучно.

Главное — сохранять в городе среду обитания диких животных и растений. Чтобы это были не «зеленые насаждения», как любят формулировать чиновники, а фрагменты лесной растительности, луговой, даже болотной. Скажем, вот исток реки. Она вытекает из небольшого болотца. Горе-благоустроители любят такие места закатать в бетон. А надо так, чтобы там рос камыш, осока, чтобы летали стрекозы, цвели кувшинки. Все это вполне реально сделать, заложить на стадии проектирования. К сожалению, у нас пока примеры таких градостроительных решений единичны. Есть еще строители, которые как видят, что вдоль воды выросла растительность, говорят, что это безобразие, и начинают с этим бороться. Класть туда всякие гранитные камни, полагая, что «это красиво». На самом деле гранит и бетон — это катастрофа для экосистемы. Она теряет способность самоочищаться. Вода загнивает, становится грязной. К сожалению, мы такое довольно часто видим после благоустройства городских прудов.

Отличное исключение и прекрасный пример нового подхода представляет собой парк «Зарядье». Хотя он расположен в самом центре и по сути — на крыше подземного гаража, там попытались воссоздать естественный луг, лес, там есть болотный участок, весьма напоминающий природный. Там сделали некое подобие природы. Этим парком занимались профессионалы. В любом случае попытка отличная, и москвичам это очень нравится, потому что там они могут посмотреть на растения не садовой, а дикой флоры. Все ведь привыкли, что в парке розы и прочие садовые растения, а тут луговые ромашки, и люди их с удовольствием фотографируют. Там есть луговые, лесные цветы, есть даже редкие, краснокнижные виды. Далее стоит задача профессионального содержания парка в «естественном» состоянии. Культурные растения адаптированы к городским невзгодам, за ними ухаживать надо совсем не так, как за дикими, и их состояние мало о чем говорит, они в любой загазованности выживут. А вот дикие растения — это индикатор, если они чувствуют себя в этом городе хорошо, значит, и людям в таком городе тоже хорошо.

Все это можно было бы сделать и в любом другом городском парке, если бы была поставлена соответствующая задача. Я полагаю, когда такой подход будет реализован и при реконструкции других парков, мы совершим настоящий прорыв и покажем пример всему миру. А для этого все возможности у нас есть. Например, на территории города сохранились едва ли не самые большие естественные лесные пространства, скажем, Лосиный остров или Измайловский лес. Есть долины рек в почти первозданном состоянии, где живут бобры. Мы могли бы все это развивать и дальше при условии поддержки со стороны властей.