Год зеленого реализма

Шестая серия многосерийной истории Ангелины Давыдовой, которая находится в Калифорнии по стипендии Хьюберта Хамфри (The Humphrey Fellowship). Экожурналистка подвела международные экологические итоги года специально для +1.

Фото: pxhere.com

Ученые доложили

Начнем с научных исследований, вышедших в этом году. Ключевой работой стал новый труд Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК) «Глобальное потепление 1,5°C». Авторы доклада сравнивали оценки влияния климатических изменений на регионы мира в случае повышения глобальной температуры на 1,5 или 2 градуса Цельсия от уровня 1850-1900 годов. Ученые подробно проанализировали влияние разных сценариев глобального потепления на жизнь и здоровье людей, экономику и городскую инфраструктуру, леса, биоразнообразие, почвы, океаны и ледовый покров. Отчасти это явилось «картиной катастрофы».

Один из важнейших выводов доклада — изменение климата будет по-разному проявляться в разных регионах мира, наибольшие проблемы с пресной водой и продовольствием возникнут в Западной и Южной Африке, Юго-Восточной Азии, Центральной и частично Южной Америке, а также в Средиземноморье. Причем даже в случае повышения температуры на 2°C убытки и ущербы будут намного больше, чем при повышении на 1,5°C. Что делать? Снижать выбросы, в идеале на 45% к 2030 году и на 100% к 2050 году.

Политическое позеленение

Одними из важнейших для правительств разных стран стали вопросы о том, как снижать выбросы, какие экономические механизмы использовать для мотивации, как максимально обеспечить «социально-справедливый», безопасный для рабочих переход. Можно сказать, что зеленый оптимизм и даже определенного рода идеализм, наверное, чуть не впервые столкнулся с жестокой реальностью. Попытка повысить углеродный налог во Франции стала одной из причин для массовых социальных протестов. Германия начала медлить с отказом от угольного топлива. Климатический саммит ООН провели в угольном регионе в Польше. Во время мероприятия страна хотела продемонстрировать все социально-экономические сложности, связанные с зеленым переходом — в том числе, в вопросе будущего трудоустройства жителей.

С одной стороны, выбросы парниковых газов росли в 2017-ом и предположительно в 2018 году, а Международное энергетическое агентство прогнозирует дальнейший рост потребления угля в Азии. С другой стороны, в мире увеличиваются темпы роста введения новых мощностей возобновляемой энергетики, все больше городов, регионов и компаний принимают обязательства по снижению выбросов парниковых газов; отток инвестиций из сектора ископаемого топлива продолжается, а инвесторы требуют ускорить переход на зеленую экономику.

Важнейшими вопросами года стали практические аспекты зеленого перехода — как сделать его выгодным и приемлемым для всех, как принять во внимание интересы потенциально уязвимых групп, как связать экологические приоритеты с принципами социально справедливого экономического развития. Большая часть стран и регионов пока экспериментируют в этих вопросах — где-то более успешно, где-то — менее. Универсальных решений, скорее всего, тоже нет. Каждой стране, региону и городу свой зеленый путь предстоит выкраивать самостоятельно.

Фото: pxhere.com

Сбой с пластиком

Подобные «сложности переходного периода» характеры не только для климатической повестки, но и для зеленой повестки в мире в целом. Существенные трансформации переживает мировой рынок переработки пластика — прежде всего из-за запрета Китаем импорта отходов для последующей переработки. Как выясняется, налаженная за годы реформ и работы с населением, система раздельного сбора отходов хорошо работает на первых стадиях. Однако впоследствии, на примере многих стран ЕС и Северной Америки, она дает серьезные сбои: местных мощностей переработки не хватает; в условиях закрытия каналов экспорта мусора в Китай операторы отходов ищут выходы на другие страны и рынки; временные хранилища отходов, готовых к переработке, переполняются.

Скорее всего, на глобальном уровне ситуация все-таки разрешится, в том числе за счет «перетоков» отходов, прежде всего, в страны с более низким уровнем доходов. Однако вопросы о снижении образования отходов, уменьшении использования пластика и борьбе с перепотреблением в целом по-прежнему остаются актуальными. Некоторые страны идут по пути запретов продукции из пластика (речь, прежде всего, о странах ЕС). В этом случае на первый план выходят биоразлагаемые альтернативы пластиковой упаковке, производимые, прежде всего, из древесины или целлюлозы.

Пока большинство решений даже новой зеленой экономики по-прежнему работает в парадигме традиционного экономического роста, манифестирующего, в том числе, важности добавленной стоимости или добавочного продукта. На этом фоне разговоры о необходимости снижения потребления, создания конкретных моделей и тестовых площадок для экономики антироста слышны заметно тише, несмотря на множество научных публикаций, проводимых конференций и семинаров.

Нобель за климат

В 2018 году один из лауреатов Нобелевской премии — Уильям Нордхаус — получил награду за включение «изменения климата» в долгосрочный макроэкономический анализ. Исследователь, в частности, разработал интегрированные оценочные модели, позволившие применить к климатическим изменениям анализ выгод и издержек и сравнить затраты на сокращение выбросов парниковых газов с предотвращенным климатическим ущербом. Эксперты Римского клуба и другие исследователи упрекнули лауреата Нобелевской премии в традиционном экономическом мышлении, ставящим прибыль прежде всего и предпринимающим любые действия по снижению нагрузки на окружающую среду только в случае, если это «выгодно». По их мнению именно подобное поведение корпораций и правительств как раз и привело человечество на грань экологических и климатических катастроф.

Озабоченность распространяется

Однозначных решений в области экологии и климата 2018 год не принес. Впрочем, из хороших новостей — увеличивающийся рост внимания к зеленым темам во всех регионах мира, а также попытки определить, проследить и перепроверить те или иные модели устойчивого или ответственного потребления, например, в секторе производства одежды. Пример тому — недавний рейтинг крупнейших брендов одежды по критериям использования рабского труда, нарушения техники безопасности или отсутствия социальных гарантий для сотрудников. Люди интересуются происхождением своей одежды; особенностями производства и транспортировки еды; составом воды, льющейся из крана; воздухом, попадающим в легкие. Не всегда понятно, где эту информацию достать, можно ли ей доверять и как ее использовать. Тем не менее, тренд уже заметен — посмотрим, что с ним станет в 2019 году.

На вашей почте письмо со ссылкой для подтверждения подписки