«Слово „экологичный“ в значении „разумный“ в русский язык войдет еще не скоро»

Директор Института лингвистики Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ) Игорь Исаев рассказал Plus-one.ru, что, собственно, означает фраза «устойчивое развитие», как лучше перевести на русский язык английское выражение sustainable development, что происходит с языком новой этики и надолго ли с нами останутся слова коронавирусной эпохи.

— Термин «устойчивое развитие» — это не совсем точный перевод английского выражения sustainable development. Как бы вы рекомендовали переводить это словосочетание, чтобы точнее передать его смысл?

— Развитие может быть положительным и отрицательным. У слов «положительный» и «отрицательный» в этом контексте нет значения «хороший» и «плохой», они обозначают естественные процессы — эволюцию и регресс. Например, в языке отрицательное развитие происходит тогда, когда из него уходят какие-то слова. Так, слово «плуг» обозначает реалию, которая уже ушла из быта, поэтому его знают только те, кто занимается землепашеством. Бывает в языке и положительное развитие — оно происходит, когда появляются слова для обозначения новых реалий — например, «компьютер».

Выражение sustainable development, вероятнее всего, означает нулевое развитие, стабильность, неподвижность. Если посмотреть на историю человечества с древнейших времен до средневековья на графике, можно увидеть много пиков. Если же смотреть на одно десятилетие на протяжении всей истории, оно будет казаться стабильным, без скачков. Так же с языком: при приближении масштаба может создаваться впечатление, что ничего не происходит. Но, если сравнить язык, которым пользуются подростки, с языком пожилых людей, можно сделать вывод о том, что они разные. Масштабирование меняет отношение к объекту.

— Что в таком случае означает слово «устойчивый» в выражениях типа «устойчивый дизайн», «устойчивый город», «устойчивый бизнес»? Может ли за этим словом закрепиться значение «экологичный»?

— Понятия типа «устойчивый бизнес» можно рассматривать безотносительно к масштабу истории. А еще его можно воспринимать как нечто, достигнувшее апогея, определенной точки развития, после которой будет либо положительное, либо отрицательное развитие. Слово «экологичный» в значении «разумный», «распланированный», скорее всего, в русский язык войдет еще не скоро: у нас ведь до сих пор есть проблемы с сортировкой мусора.

— СМИ часто пишут о проблемах людей с инвалидностью, представителей социально уязвимых групп, ЛГБТ-сообщества. При этом они употребляют лексику, которая не всегда корректна. О необходимости выбирать правильные слова при освещении подобных тем говорят лишь несколько проектов (например, словарь издания «Такие дела»), но они не связаны с институтами русского языка и не могут влиять на нормы словоупотребления. Есть ли у лингвистов позиция по этому вопросу? Когда в русском языке может закрепиться новая норма?

— Лингвисты не участвуют в изменении языковых норм. В редких случаях меняются правила орфографии и пунктуации, и это влечет за собой большие затраты: нужно менять нормативные, процессуальные и другие документы. Мы не можем вводить или выводить какие-либо слова: это вызовет у людей отторжение, желание сопротивляться. Появление и исчезновение слов происходит на коммуникативном уровне. Люди могут долгие годы решать, как назвать представителя той или иной группы, в том числе сексуальной, это длительный эволюционный процесс, ускорить который лингвисты не могут. Они лишь могут сказать, какое слово использовалось чаще всего в прошлом, какое используется сейчас и какое будет использоваться в будущем.

Например, мы до сих пор не решили, как называть людей с разным цветом кожи, хотя этот вопрос обсуждается уже давно. Назвать человека черным — значит оскорбить его. Даже ссылка на происхождение — например, сказать человеку «афроамериканец» — может восприниматься очень остро и болезненно. Сейчас эти вопросы привлекают повышенное внимание, и возникшее недавно движение Black Lives Matter (сторонники выступают против насилия, в том числе полицейского, в отношении темнокожих людей. — Прим. Plus-one.ru) это подтверждает.

— А как вы относитесь к эвфемизмам типа солнечные дети (так называют детей с синдромом Дауна. — Прим. Plus-one.ru)? Насколько уместно использовать их?

— Прекрасно отношусь. Эвфемизмы — это один из инструментов для решения лингвистических конфликтов. Они существуют в языке до тех пор, пока не закрепляются как основное название. Эвфемизм остается эвфемизмом до тех пор, пока он выполняет функцию описания, иносказания. Если слово или выражение начинает употребляться часто, оно лишается своей эвфемистической функции и через некоторое время становится нарицательным. Например, слово «блин» изначально заменяло известное бранное слово: люди использовали его, чтобы не казаться слишком грубыми. Сейчас у носителей языка появилось ощущение, что слово «блин» существует само по себе (вспомним выражение «да, блин, у меня не получается») и никак не связано с бранной лексикой. Получается, что у эвфемизма появилось собственное значение, он стал самостоятельным.

Директор Института лингвистики РГГУ Игорь Исаев

— Исследователи из Института лингвистических исследований РАН в Санкт-Петербурге в августе представили «Словарь русского языка коронавирусной эпохи». В него вошли около 3,5 тыс. слов, которые появились в массмедиа и интернете в 2020–2021 годах, например, «ковид», «допандемийный», «закарантиниться». Как вы думаете, надолго ли с нами останутся эти слова или через некоторое время мы перестанем их употреблять?

— Продолжительность жизни информационных поводов и появившихся на их фоне слов достаточно короткая по меркам человеческой жизни. Сначала название вируса нельзя было произносить — гаррипоттеризм в чистом виде (в серии романов Джоан Роулинг «Гарри Поттер» нельзя было произносить имя злодея Волан-де-Морта. — Прим. Plus-one.ru). Сейчас мы перестали бояться вируса и спокойно употребляем слово «ковид». Я сам постоянно использую его в течение дня. Я перестал писать его латиницей с большой буквы, теперь это бытовое слово. А на компьютере у меня даже есть папка под названием «Ковидня» — туда я складываю служебные записки с просьбой перевести заболевших студентов на дистанционное обучение. Конечно, это шуточное слово. Но шутить я начал после относительно тяжело перенесенной болезни и прививки. Мы смирились с ситуацией — достаточно посмотреть, сколько людей находятся в метро без маски.

В лингвистике есть правило, связанное с частотностью употребления языковой единицы. Если она употребляется часто, то его значимость для общества и языковой системы постепенно снижается. Это можно сравнить с ситуацией, когда вы постоянно говорите любимому человеку: «Я тебя люблю». Чем чаще вы произносите эту фразу, тем менее ценной она для него становится. С языковыми единицами, в том числе с ранее упомянутыми эвфемизмами, это происходит каждый раз: чем чаще мы их употребляем, тем меньше они «цепляют». Когда мы победим коронавирус коллективным иммунитетом, часть слов уйдет из активного употребления. Они превратятся в узкоспециальные термины, которые будут употребляться ограниченным числом людей.

— Помните ли вы другие события, после которых в лексиконе появилось большое количество новых слов?

— Я помню большой всплеск в 1990-е годы, я тогда находился в младшем подростковом возрасте. Тогда появилось огромное количество заимствованных слов, которые обозначали ранее отсутствовавшие реалии. Это в том числе названия продуктов, техники. Много слов образовалось от английского слова drink («пить»), например «дринкануть». Оно имеет суффикс однократности и означает «выпить». А словом «дринкач» (суффикс -ач образует существительные со значением лица по преобладающему признаку) называли любителей выпить, пьяниц. Здесь можно провести аналогию с антителами, которые облепляют бактерию, когда она попадает в организм. С языком происходили такие же вещи. Помню, я удивлялся тому, с какой охотой люди создают свои слова из чужих. Но они довольно быстро ушли. Это была языковая игра, в которую через некоторое время все наигрались: оказалось, что слова «выпить» и «выпивка» не требуют замены. Проблема заключается в том, что мы не понимаем, почему те или иные слова оказываются удобными. Почему, например, какая-нибудь «самосчетная машина» менее удобна, чем «компьютер». Возможно, потому что это выражение сложнее произносить. Но ведь люди часто принимают неочевидные решения при выборе тех или иных слов.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен.

Беседовала

Евгения Чернышёва