Мифология древней генерации

Директор информационно-аналитического центра «Новая энергетика» Владимир Сидорович развенчивает стереотипы о возобновляемой энергетике

В последнее десятилетие обозначилось устойчивое направление развития мировой электроэнергетики. Среди многообразия технологий генерации выделились солнечная и ветровая энергетика, которые превратились в крупнейшие секторы по объемам ежегодно вводимых мощностей и привлекаемых инвестиций. В средне- и долгосрочном плане — в ближайшие десятилетия — именно они будут основными игроками глобального рынка, определяющими направление развития и структуру электроэнергетики.

Уходящий 2019 год подтверждает эту тенденцию. Он отмечен множеством интересных событий. Вспомним некоторые из них.

В сентябре Международное энергетическое агентство (МЭА) выпустило прогноз, согласно которому в текущем году в мире будет построено больше солнечных и ветровых мощностей, чем в прошлом, — они вырастут более чем на 170 ГВт. Если в 2009 году в мире было введено в эксплуатацию 8 ГВт фотоэлектрических солнечных электростанций, в 2014 году — 40 ГВт, то в 2019-м их будет построено, как предсказывает МЭА, примерно 114 ГВт.

Стоимость единицы энергии, вырабатываемой солнечными и ветровыми электростанциями, снизилась до новых рекордно низких уровней. Инвестиционный банк Lazard в своем ежегодном докладе подчеркивает, что солнечная и ветровая энергетика, которые несколько лет назад стали конкурентоспособными по сравнению с «традиционной» генерацией, если сравнивать новые объекты, теперь демонстрируют приведенную стоимость энергии (LCOE), которая сопоставима с предельными издержками действующих (амортизированных) угольных и атомных электростанций.

Установлен очередной ценовой мировой рекорд в солнечной энергетике. Солнечная электростанция мощностью 900 МВт в ОАЭ (5-я очередь гигантского солнечного парка Mohammed Bin Rashid Al-Maktoum) будет продавать электроэнергию по $0,016953, или около 1,1 рубля за кВт*ч.

В Саудовской Аравии началось строительство ветровой электростанции Dumat Al Jandal мощностью 400 МВт, которая будет продавать электроэнергию по $0,0199, или около 1,3 рубля за кВт*ч.

В Узбекистане, впервые на постсоветском пространстве, по результатам конкурсного отбора проектов в солнечной энергетике была установлена цена ниже двух рублей — 2,679 цента США за кВт*ч

Портфели проектов и в солнечной, и в ветровой энергетике США достигли рекордных за всю историю объемов.

Великобритания приняла решение, что к 2030 году треть электроэнергии будет производиться офшорной ветроэнергетикой, а лейбористы и консерваторы соревнуются между собой в том, чтобы поднять эту планку.

Власти ЮАР опубликовали план строительства 22,5 ГВт солнечных и ветровых мощностей до 2030 года.

Норвежский нефтегазовый концерн Equinor выиграл право на строительство крупнейшей в мире офшорной ветровой электростанции (Dogger Bank, 3,6 ГВт) с рекордно низкой ценой. Таким образом, в очередной раз было подтверждено, что: 1) морская ветроэнергетика достигла конкурентоспособности намного раньше, чем прогнозировали эксперты; 2) нефтегазовые гиганты становятся крупными игроками в возобновляемой энергетике.

В вышедшем в октябре докладе «ВИЭ-2019» МЭА, исторически недооценивающее потенциал ветровой и солнечной энергетики, прогнозирует, что в период 2019-2024 годов в мире будет введено в строй более 1000 ГВт солнечных и ветровых электростанций — практически столько же, сколько было построено за всю предшествующую историю.

Крупнейшие, быстрорастущие секторы электроэнергетики, в которые инвестированы уже триллионы долларов, разумеется, привлекают к себе повышенное внимание. В новейшей истории опубликованы десятки тысяч научных статей, монографий и профессиональных докладов, в которых солнечная и ветровая энергетика исследованы основательно и всесторонне. Разумеется, практика системных операторов по управлению энергосистемами с постоянно растущей долей солнца и ветра регулярно поставляет все новые эмпирические данные, но эти сведения также оперативно анализируются и обобщаются регуляторами и учеными.

В то же время с прискорбием приходится констатировать, что в отечественных СМИ до сих пор часто публикуются работы, содержащие мифы и дезинформацию по вопросам ВИЭ, а порой только из них и состоящие.

Когда в заголовке статьи по вопросам развития ВИЭ встречаются слова «умалчивают», «замалчивают», «молчат», «скрывают», это означает только, что автор либо не умеет работать с источниками, либо намеренно вводит читателей в заблуждение. Тема исследована вдоль и поперек, все аспекты развития и функционирования солнечной и ветровой энергетики до мельчайших деталей изучены, описаны в научной и профессиональной литературе. На все вопросы уже есть ответы. Увы, в погоне за трафиком некоторые издания обращаются не к компетентным источникам, а к «сенсациям», выходящим из-под пера невежд.

Посмотрим на некоторые такие мифы и примеры дезинформации.

Миф № 1. Возобновляемая энергетика неконкурентоспособна

В статьях некоторых наших публицистов я порой читаю о неконкурентоспособности ВИЭ. Один из них недавно даже написал в таком ключе, что в сегодняшних условиях неконкурентоспособность альтернативной энергетики «была выявлена» (это звучит так, что раньше она считалась конкурентоспособной, а теперь каким-то образом выяснилось, что нет).

Я занимаюсь экономикой энергетики и с большим удовольствием прочитал бы профессиональный материал, где эта неконкурентоспособность описывалась бы с цифрами и расчетами. Беда в том, что наши публицисты просто «набрасывают» по заказу или специфическому «зову сердца», не приводя каких-либо цифр или ссылок на исследования, даже если такая информация у них прямо запрашивается.

Выше мы приводили данные, которые показывают, что солнечная и ветровая энергетика производят сегодня электроэнергию по чрезвычайно низким несубсидируемым «одноставочным» ценам, в которых учтены все операционные затраты в течение срока службы, а также возврат инвестиций и доход инвесторов. Такие долгосрочные цены не способны предлагать никакие другие технологии генерации нигде в мире.

Величина удельных капитальных затрат и стоимость единицы энергии в ветровой и в особенности в солнечной энергетике постоянно снижается. Правительство Южной Кореи в своей «Четвертой дорожной карте исследований и разработок в области приоритетных энергетических технологий» опубликовало целевой индикатор стоимости солнечных модулей на 2030 год. За десять лет она должна снизиться почти в 2,5 раза, до $0,1 за ватт. Ни одна другая технология генерации не обладает даже близко сопоставимым потенциалом снижения капитальных издержек.

Наиболее компетентные публицисты отмечают, что при анализе конкурентоспособности нужно учитывать «системные факторы». Солнечные и ветровые электростанции имеют очевидную специфику, их выработка имеет стохастический характер, и в этом плане они «хуже», чем управляемые «традиционные» генераторы. Прерывистость добавляет затрат на стороне системы, и этот фактор также следует учитывать в экономических оценках.

Совершенно справедливое замечание. Однако данный вопрос также исследован со всей основательностью.

Только МЭА опубликовало как минимум три доклада по вопросам интеграции вариабельных возобновляемых источников энергии в энергосистемы, в которых, среди прочего, исследуется вопрос интеграционных и системных расходов.

Нет недостатка и в других исследованиях «полной системной стоимости ВИЭ», дополнительных затрат на передачу, относящихся к солнечной и ветровой энергетике, и т.д.

Изучение этих работ не дает никаких оснований для вывода о неконкурентоспособности солнечной и ветровой энергетики.

Наконец, по расчетам американской NextEra Energy, обладающей диверсифицированным портфелем генерирующих активов (более 45 ГВт), даже если солнечные и ветровые электростанции оснащаются краткосрочными накопителями энергии, что делает их выработку «почти твердой» (near-firm), близкой по характеристикам с «традиционной» генерацией и лишенной «недостатка прерывистости», стоимость вырабатываемой ими электроэнергии все равно будет ниже не только, чем у атомных или угольных, но даже и у газовых электростанций.

Миф № 2. Возобновляемая энергетика тотально субсидируется (что также подтверждает ее неконкурентоспособность)

В сегодняшнем мире создание новых отраслей, крупных производств и технологий, как правило, происходит с помощью субсидий и прочих стимулов. Так устроены современные экономики, в которых государства перераспределяют значимую долю ВВП. Без господдержки можно вывести на рынок кошачий корм в новой упаковке, а вот создавать что-то капиталоемкое без понятных механизмов возврата средств в течение десятилетий инвесторы не станут. В отличие от сырьевого сектора, где большинство субсидий носит скрытый характер (посмотрите хотя бы на поддержку угольной отрасли через железнодорожный тариф), меры поддержки ВИЭ открыты и прозрачны, поэтому они, так сказать, «бросаются в глаза».

Сегодня «старые песни» о субсидиях ВИЭ не очень актуальны, поскольку объемы поддержки возобновляемой энергетики повсеместно сокращаются. Если десять лет назад удельные объемы поддержки ВИЭ были значительными, то на нынешний день в большинстве случаев о субсидиях можно говорить только в том контексте, что оплата генераторам осуществляется в рамках специальных регуляторных механизмов. «Удельные величины» (на киловатт-час) «поддерживаемой электроэнергии» не превышают рыночные уровни цен. Скажем, новые, устанавливаемые в 2018-2019 годах домашние кровельные солнечные электростанции в Германии получают на вырабатываемый киловатт-час в среднем примерно 10 центов, а «сетевой тариф» для домашних хозяйств равен приблизительно 30 центам. Цены, устанавливаемые по результатам конкурсных отборов проектов ВИЭ в большой энергетике, как правило, находятся на уровне оптовых цен или ниже. Ряд примеров мы привели выше.

В нынешнем году Исследовательский центр Конгресса США опубликовал доклад о налоговых льготах для энергетического сектора в Соединенных Штатах (основной формой поддержки ВИЭ в США являются налоговые вычеты — Tax Credits). В докладе показано, что в настоящее время больший объем налоговых льгот получают ВИЭ, в то же время сырьевой сектор также стабильно получает субсидии в данной форме, в 2017 году они составили $4,6 млрд (25,8%), а в прошлом налоговые льготы сырьевым секторам были намного выше, и, скажем, в 1982 году их размер был больше, чем ВИЭ получали в какой-либо из годов за всю историю.

Более того, по данным Министерства финансов США, которые приводятся в документе, объемы фискальной поддержки возобновляемой энергетики будут снижаться, а сырьевых секторов — напротив, расти, и в 2028 году объемы налоговых льгот сырьевым секторам превысят объемы поддержки ВИЭ.

Если мы разобьем историю развития возобновляемой энергетики на стадии, то увидим, что первая, в которой новые энергетические технологии внедрялись исключительно благодаря господдержке, закончилась примерно в 2015 году. Сегодня мы наблюдаем наступление уже третьей стадии, когда на ряде рынков построить новую солнечную и ветровую электростанцию (без субсидий!) становится дешевле, чем эксплуатировать уже построенную, амортизированную «традиционную» (см., например, данные NextEra Energy, о которых сказано выше). По расчетам McKinsey Energy Insights, эта стадия в целом завершится на основных энергетических рынках к 2030 году.

Миф № 3. Возобновляемой энергетике нужна «спасительная подпорка» в виде углеродного налога, без которой она неконкурентоспособна

В развитых и во многих развивающихся странах нет дефицита электроэнергии. Поэтому новые электростанции строятся в порядке замены старых, неэффективных, выбывающих мощностей или, в некоторых случаях, для удовлетворения растущего спроса на электроэнергию (например, в странах Персидского залива).

Как мы показали выше, солнечная и ветровая энергетика во многих регионах мира конкурентоспособны без субсидий. Поэтому энергетический переход неизбежен даже без углеродных квот и налогов. Однако для его ускорения требуются дополнительные стимулы, которые помогают быстрее заменять электростанции, работающие на основе сжигания углеводородов. Необходимость такой ускоренной замены для достижения климатических целей, зафиксированных в Парижском соглашении, обоснована научно. «Изменение климата представляет собой критическую угрозу для здоровья и безопасности человечества. ... Наша война с природой должна прекратиться, и мы знаем, что это возможно. Ученые дали нам пошаговые инструкции, как этого добиться», — отметил Генеральный секретарь ООН в своей речи на конференции по изменению климата COP25 в Мадриде.

Электроэнергия, вырабатываемая на основе солнца и ветра, является низкоуглеродной. Удельные выбросы парниковых газов в течение жизненного цикла солнечных и ветровых электростанций многократно меньше, чем у «традиционной» энергетики, работающей на основе угля, газа и нефтепродуктов. Как показано в научной статье, опубликованной в ноябре 2019 года в журнале Nature Communications, технологии, работающие на основе энергии солнца и ветра, более эффективны, чем любой другой источник энергии, в деле смягчения климатических изменений и при этом оказывают наименьшее негативное воздействие на здоровье человека.

Именно этим обосновывается целесообразность их ускоренного развития по сравнению с «естественным ходом вещей».

В итоге

В мире происходят серьезные технологические изменения в энергетическом секторе. Мифы и дезинформация никак не помогают адаптироваться к новым условиям.

Перед странами, Россией в том числе, уже даже не стоит вопрос стратегического выбора. Что толку, если вы, скажем, сделали стратегический выбор в пользу паровозов? Это не играет никакой роли, все равно рано или поздно придется переходить на тепловозы и электровозы. Если у нас этих технологий нет — в будущем придется стать их реципиентами.

«Течет мощный поток, и вы можете решать, в каком направлении вы хотите плыть. Но контролировать сам поток не в наших силах, это эволюция технологий. Я думаю, это безумие, если кто-то думает, что он действительно может повлиять на это», — емко описал ситуацию глава Enel, одной из крупнейших электроэнергетических компаний мира.

Что это значит для нашей страны? России следует прикладывать больше усилий для развития новых ключевых энергетических секторов, чем это делается сегодня.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен.

Автор

Владимир Сидорович, директор информационно-аналитического центра «Новая энергетика»