«Обязанность убирать теперь передана государству»

В пятницу, 5 февраля, Арбитражный суд Красноярского края обязал дочернее предприятие «Норникеля» выплатить Росприроднадзору 146 млрд руб. за ущерб, нанесенный окружающей среде в результате аварии на хранилище при его ТЭЦ. В результате происшествия в грунты попало 6 тыс. т солярки, еще 15 тыс. т утекло в воды рек Далдыкан и Амбарная. Для компенсации вреда водным объектам будет выделено 145,4 млрд руб.; почвенному покрову — 684 тыс. руб. Plus-one.ru узнал, что думают об этом решении эксперты.

Место ликвидации последствий разлива топлива на ТЭЦ-3
Место ликвидации последствий разлива топлива на ТЭЦ-3
Фото: Кирилл Кухмарь / ТАСС

Как вы оцениваете решение суда?

[b]Иван Блоков[/b], директор департамента по программам, исследованиям и экспертизе Greenpeace России:

Иван Блоков, директор департамента по программам, исследованиям и экспертизе Greenpeace России:

Мне неизвестно ни одного другого масштабного прецедента, когда бы коммерческая компания проиграла государству дело об ущербе, нанесенном окружающей среде. Предполагаю, что за этим решением должна идти серия уголовных дел, поскольку это особо крупный ущерб. Давайте дождемся рассмотрения дела в апелляционной инстанции. Я сейчас не берусь судить — кто, как и что будет делать, но случай беспрецедентный. Это принципиальный момент. Поэтому важно, чтобы решение устояло.

И, несмотря на исход дела, один маленький вопрос меня все равно продолжает мучить. Я до сих пор не могу понять, где были Росприроднадзор и Ростехнадзор, когда нужно было контролировать состояние оборудования. Потому что самое важное в природоохранном деле — это не наказать нарушителя, отобрав деньги, а чтобы не загрязнялась природа. И хотя с карательной частью действительно все в порядке — важно, чтобы впоследствии была нормально реализована та часть, которая предшествует карательной.

[b]Сергей Бобылёв[/b], заведующий кафедрой экономики природопользования МГУ:

Сергей Бобылёв, заведующий кафедрой экономики природопользования МГУ:

И сама норильская катастрофа, и последовавшее за ней решение суда показали, что компаниям сейчас необходимо проводить глобальную экспертизу, ревизию всех своих объектов. Весь ТЭК, все экологически опасные производства должны понимать, что если у них на объектах случится аварийная ситуация — их ждет очень существенный экономический ущерб.

[b]Сергей Дайман[/b], директор, руководитель отдела услуг в области устойчивого развития по России Ernst & Young:

Сергей Дайман, директор, руководитель отдела услуг в области устойчивого развития по России Ernst & Young:

Решение суда может заставить промышленников задуматься. Не забывать о сумме в 146 млрд руб., когда они будут принимать решение откладывать или не откладывать ремонт объектов. Вероятно, масштабы претензий приведут к тому, что компании, имеющие устаревшую инфраструктуру, связанную с топливом, добычей нефти, изготовлением металлов, будут серьезней относиться к возможным экологическим рискам, больше внимания уделять предотвращению катастроф.

[b]Михаил Юлкин[/b], генеральный директор Центра экологических инвестиций и ООО «Карбон Лаб»:

Михаил Юлкин, генеральный директор Центра экологических инвестиций и ООО «Карбон Лаб»:

Это беспрецедентное решение, такие суммы штрафов за вред экологии еще никогда не присуждали. Это первое. Второе — сама ситуация чрезвычайная донельзя. Вылилось 20 тыс. т солярки — это немаленький объем, особенно для экосистем Арктики и Таймыра. И пока собрали далеко не все, так что никто не знает долгосрочных последствий. Тут выплата штрафа должна сыграть дисциплинирующую роль. С другой стороны — у нас странный закон. Ты или платишь штраф, или за собой убираешь. В обычной арбитражной практике уплата штрафа не освобождает тебя от обязанности навести порядок. А здесь деньги заплатили в бюджет, и обязанность убирать теперь передана государству.

Когда произошел печально известный разлив нефти в Мексиканском заливе, огромные штрафы не освободили компанию Shell от обязанности очистить территорию. Штраф был не вместо необходимости произвести уборку, а в дополнение к ней. У нас же это индульгенция, купленная чуть меньше чем за $2 млрд. А это даже меньше, чем сумма дивидендов, которую «Норникель» ежегодно выплачивает.

[b]Элмурод Расулмухамедов[/b], первый заместитель председателя Центрального совета Всероссийского общества охраны природы (ВООП):

Элмурод Расулмухамедов, первый заместитель председателя Центрального совета Всероссийского общества охраны природы (ВООП):

Сам выигрыш в суде — это замечательный сигнал нашим промышленникам о том, что ответственность по экологическим преступлениям и нарушениям будет нарастать. С другой стороны — еще до решения суда мы обращались в «Норникель», чтобы они добровольно признали сумму ущерба и предложили план мероприятий по его устранению. Это допускается законом — когда вы не деньги платите в бюджет, а проводите конкретные мероприятия. И мы остаемся сторонниками такого подхода, тем более что для компании это выгоднее. А направление средств в бюджет, к сожалению, не гарантирует полноценной ликвидации последствий аварии.

Какие выводы могут сделать крупные промышленные компании по итогам разбирательства?

[b]Иван Блоков[/b], директор департамента по программам, исследованиям и экспертизе Greenpeace России:

Иван Блоков, директор департамента по программам, исследованиям и экспертизе Greenpeace России:

Аварии подобного рода — это вопрос вероятности. Мы гарантированно знаем, что они будут происходить. Предположить, где именно, я не могу, могу только привести одну существенную цифру. В течение последних 10 лет, по данным Росгидромета, количество случаев высокого и экстремально высокого загрязнения воздуха в России неуклонно растет примерно на 15-20% в год. Я говорю не просто о зафиксированных случаях, а о случаях превышения вследствие какой-либо внештатной ситуации. Как в конце этого лета в Самаре, например. Вряд ли стоит ожидать, что эта тенденция радикально изменится из-за одного решения суда.

[b]Сергей Бобылёв[/b], заведующий кафедрой экономики природопользования МГУ:

Сергей Бобылёв, заведующий кафедрой экономики природопользования МГУ:

Если мы откроем статистический сборник Росстата, то окажется, что во многих отраслях промышленности изношенность оборудования доходит до 60-70%. То есть физический износ станков, трубопроводов доходит до совершенно фантастических цифр. Подавляющее число нефте- и газопроводов довольно солидного возраста. И мне кажется, эта катастрофа демонстрирует, что нам нужно срочно обновлять инфраструктуру. Очень многие объекты функционируют еще с советских времен. Ну и второе — становится все очевиднее, что поплыла вечная мерзлота и компаниям, работающим в этой зоне, тоже пора готовиться к последствиям.

[b]Сергей Дайман[/b], директор, руководитель отдела услуг в области устойчивого развития по России Ernst & Young:

Сергей Дайман, директор, руководитель отдела услуг в области устойчивого развития по России Ernst & Young:

Случай в Норильске показал, что абсолютно периферийный, не связанный с основной деятельностью компании объект может привести к очень большому экологическому и финансовому ущербу. Да, на флагманских предприятиях, куда приезжают первые лица государства, такие проблемы решены. Но природу Норильска загрязняло обычное топливохранилище. Таких и по северу, и по югу везде разбросаны тысячи. Эти малозначимые объекты есть в любой группе компаний, и вот им нужно уделять внимание. Потому что они могут нанести большой ущерб природе. И попадет он под пристальное око прессы или нет — больше зависит от случайности.

[b]Михаил Юлкин[/b], генеральный директор Центра экологических инвестиций и ООО «Карбон Лаб»:

Михаил Юлкин, генеральный директор Центра экологических инвестиций и ООО «Карбон Лаб»:

У нас в стране ежедневно случаются разливы нефти на месторождениях, на газопроводах. Просто там нет людей с камерами. Авария на объекте «Норникеля» все-таки случилась недалеко от города, так что катастрофа происходила в «прямом эфире» и что-то утаить было очень сложно. Но такие проблемы мы имеем куда чаще чем раз в год, просто о них ничего не знаем.

Случаев много, и я не могу предсказать, как будут реагировать компании. Но чем дальше, тем глубже на север мы идем за полезными ископаемыми. И это небезопасно. Экосистемы Арктики очень чувствительные, никакого запаса прочности у них нет. А у нас до сих пор такое отношение: или экология, или экономический рост. Бизнес почему-то все время норовит выбрать экономический рост. Хотя его уже давным-давно нет. Но сама мысль, что нужно будет по экологическим причинам от чего-то отказаться, кажется невыносимой. И компании идут на риски ради расширения производства. Мне кажется, что сейчас, особенно когда это совпадает с трендом на глобальное потепление, надо искать другие источники дохода, кроме освоения Арктики.

[b]Элмурод Расулмухамедов[/b], первый заместитель председателя Центрального совета Всероссийского общества охраны природы (ВООП):

Элмурод Расулмухамедов, первый заместитель председателя Центрального совета Всероссийского общества охраны природы (ВООП):

Мало кто понимает, что в связи с долгосрочными климатическими изменениями инфраструктура на северах испытывает много рисков. Она сильно изнашивается. С одной стороны, мы считаем, что должна быть какая-то государственная программа, стимулирующая предприятия обеспечивать устойчивость этой инфраструктуры. С другой — надо переводить промышленность в Арктической зоне на менее опасные источники топлива, поменять политику там, где возможны повреждения, связанные с таянием мерзлоты. Ну и в целом у нас эксплуатируется в основном советская инфраструктура, которая давно требует капремонта. И это касается не только промышленности, но и жилья.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен.

Автор

Георгий Кожевников