«Если мой бизнес будет процветать, то будет процветать и амурский тигр»

Датчанин Хенрик Винтер живет в России уже более 30 лет. В 2005 году он основал в Москве ресторанный холдинг «Тигрус», названный в честь амурского тигра — предприниматель помогает сохранить его популяцию. В интервью Plus‑one.ru Хенрик рассказал, почему решил связать свою судьбу с Россией, как открыл первые в стране рестораны с нулевым углеродным следом. И про тигров, конечно.

Хенрик Винтер
Хенрик Винтер

— Вы датчанин, родились в США, жили в Европе, а последние 30 лет — в России. Чем вас привлекла наша страна?

— Я всегда много путешествовал, в 1991 году у меня появилась возможность приехать в Россию. Наверное, сказалась жажда приключений. Первое, на что я здесь обратил внимание, — отсутствие ресторанов (смеется). С тех пор я живу в России, у меня тут семья, сердце и мое дело (Хенрик управляет ресторанным холдингом «Тигрус», в который входят сеть итальянских ресторанов Osteria Mario, ресторан Bar BQ Cafe, грузинское бистро «Швили» и кофейня Zest. — Прим. Plus‑one.ru). Рестораны — не тот бизнес, которым можно управлять дистанционно. Он требует много внимания. Но мне хорошо в России. Может, не каждый день все получается, зато дико интересно! В 1990-е и нулевые было много сложностей, а сейчас более-менее жизнь налажена. К слову, при Юрии Лужкове у меня было много вопросов к столичной мэрии, но за последние 10 лет ситуация улучшилась. По-моему, коррупция полностью ушла.

— Ваш холдинг запустил благотворительную программу Tigrus Project по сохранению амурских тигров. Его участники борются с браконьерами, занимаются экопросвещением. Почему именно тигры?

— Может, все дело в происхождении: европейцы очень чутки к экологии. В начале 2000 годов популяция амурских тигров в России сократилась, их оставалось меньше 400 особей. Когда я узнал об этом, то решил сделать хоть что-то, чтобы их спасти и изменить варварское отношение к природе. Открыв свой холдинг, я пообещал, что если мой бизнес будет процветать, то будет процветать и амурский тигр.

Все началось с экспедиции в нацпарк «Анюйский» в Хабаровском крае. На месте, когда ты сталкиваешься с реальным положением дел, все производит более глубокое впечатление. Мы познакомились с командой парка, встретились с местными жителями и узнали о многих проблемах — от браконьерства до незаконных рубок. Сейчас мы каждый год организуем экспедиции с участием наших лучших сотрудников, чтобы они также могли открыть для себя мир дикой природы и встать на его защиту.

Мы с рейнджерами (так Хенрик называет инспекторов. — Прим. Plus‑one.ru) защищаем 1,5 млн га. Я помогаю парку, но денег никому не даю. Нужно подкормить диких кабанов — закупаем овес для подкормочных площадок. Отремонтировать снегоходы — заказываем запчасти. Не хватает лодок, спецодежды — закупаем необходимое. Еще десять лет назад в «Анюйском» было 11-13 тигров, сейчас их — от 20 до 30 в зависимости от миграции. Думаю, это успех.

— У вас есть и другие природоохранные проекты. Чем еще занимаетесь, кроме тигров?

— В начале 2021 года мы запустили пилотный проект по защите белого медведя на арктическом побережье Якутии. Одновременно открыли в Якутске наши рестораны Osteria Mario и «Швили». Мы тесно сотрудничаем с экологами, которые долгие годы работают в Арктике. Так же, как и в Хабаровском крае, мы помогаем рейнджерам проводить антибраконьерские рейды, охранять белых медведей в период сезонных миграций и выхода из берлоги.

В Камчатском крае мы сотрудничаем с заповедником «Кроноцкий». Поддерживаем интересный проект — съемки образовательного фильма режиссера и фотографа Дмитрия Шпиленка о сохранении природы Камчатки на примере жизни нескольких семей лис.

Еще один долгоиграющий проект — посадка деревьев. В Подмосковье каждый год мы сажаем около 10 тыс. деревьев — просто для души. Вообще, я подумываю запустить собственный проект «Миллион деревьев» (такой уже есть у властей Москвы.Прим. Plus‑one.ru). Я хочу восстановить дубовые, кедровые и ореховые леса на Дальнем Востоке, где они были варварски вырублены, и в Сибири, где они пострадали от пожаров. Кстати, сокращение лесных территорий — одна из главных причин сокращения популяции амурского тигра. Зверь теряет среду обитания, а вырубка кедра и дубрав приводит к уменьшению численности диких копытных и подрыву кормовой базы тигров.

Экспедиция по нацпарку «Анюйский»
Экспедиция по нацпарку «Анюйский»

— А ваши сотрудники, партнеры тоже увлечены охраной природы? Просвещаете их по вопросам экологии?

— В экспедиции по нацпарку «Анюйский» я беру с собой 12-15 сотрудников. Они видят, какие проблемы мы решаем. В Истринском районе Подмосковья есть экопарк «Начинание». Он создан в 2015 году одноименным фондом и учеными из МГУ на месте леса, истребленного короедом. Мы помогаем этому проекту. Наши работники, которые были там или в Хабаровском крае, возвращаются и рассказывают о своих приключениях коллегам. Это лучшее экопросвещение. Также мы обучаем сотрудников основам охраны окружающей среды, защиты амурских тигров, белых медведей и других редких животных.

— Вы защищаете одних животных, но как вы относитесь к вегетарианству?

— Думаю, со временем общество по собственному желанию или вынужденно перейдет на вегетарианскую диету. Мы стараемся сделать так, чтобы вегетарианцы всегда находили у нас вкусные блюда. Но идея здорового питания, хоть и становится все более популярной, пока еще таковой не является. До начала пандемии мы разработали концепцию вегетарианского кафе. Потом начался кризис, и я отложил проект. Сейчас его запускать нельзя, поэтому пока мы управляем обычными ресторанами.

— В ваших заведениях придерживаются принципа Zero Waste. Как вы обходитесь без одноразовых трубочек, салфеток и пластика?

— Когда мне вместо пластиковой упаковки понадобилась крафтовая бумага — малопереработанная, при изготовлении которой используется минимум химии, я обратился к поставщикам. Но у них нашелся только пластик. Я сказал: «Хочу крафтовую бумагу, и все». Они нашли импортные аналоги — красивые, но дорогие. И пока мы искали ее днем с огнем, вдруг российский производитель запустил производство крафтовой бумаги. Кстати, сейчас она стоит дешевле обычной.

— От органических отходов вы избавляетесь с помощью проекта Doggy Bag. В чем состоит ваше сотрудничество?

— Мы отдаем сервису нераспроданную продукцию, у которой заканчивается срок годности, — в основном салаты и десерты. С семи вечера и до закрытия ресторана пользователи приложения Doggy Bag могут приобрести у нас набор еды со скидкой в 50-60%. Какой-то существенной финансовой выгоды ресторану это не приносит. Для нас это прежде всего возможность сократить пищевые отходы, а для потребителей — попробовать наши блюда, купив их по приятной цене.

— В ресторанах «Тигрус» перерабатывается фритюрный жир?

— Мы его не перерабатываем, а отдаем специализированной компании («Ханкс». — Прим. Plus‑one.ru), которая забирает такие отходы у ресторанов и кафе, включая «Макдональдс». У этого подрядчика есть договор с фирмой в Польше, которой они переправляют фритюрное масло. А те уже перерабатывают его в биотопливо. Мы работаем с этой компанией уже много лет. Финансовая отдача небольшая, но нам важнее забота об окружающей среде.

— А что происходит с отходами кофе?

— Компания, которая забирала наши кофейные отходы и компостировала их, закрылась из-за пандемии. Надеемся вскоре возобновить эту инициативу. Конечно, это все капля в море. Более значимая вещь — отказ от пластика, бумаги, оптимизация электропотребления. Бумажные материалы разлагаются в природе от двух до 10 лет, полимеры — больше 200. Поэтому мы сокращаем их использование. Плюс мы отказались от старых тепловых плит в пользу индукционных энергосберегающих.

— Какие экологические проблемы вам хотелось бы решить? Можете назвать ваш топ-3?

— Во-первых, защитить редкие виды животных, которые находятся под угрозой исчезновения. Это для меня и «во-вторых», и «в-третьих». Ну и, конечно, решить проблему изменения климата — надо, чтобы в этом участвовал весь российский бизнес, а не только я. Надеюсь, придет время, когда все компании будут снижать нагрузку на климат — неважно, по требованию закона или от чистого сердца. Как ни крути, нам нужно разумнее потреблять наши ресурсы.

Кстати, у наших ресторанов есть единственная в России программа компенсации углеродного следа. Мы подсчитываем его совместно с Центром экологических инноваций. Холдинг возмещает свой углеродный след, приобретая углеродные единицы, полученные за счет восстановления лесов Алтая. Средства идут на поддержку центра, который выращивает там лес на бывших сельхозугодьях.

— Какие экологические идеи наша страна может позаимствовать у Европы?

— Хм. Если мне не изменяет память, 74% нидерландцев поддерживают экологические организации. В России этот показатель — 2-3%. Я бы хотел, чтобы россияне переняли у европейцев заботу о планете ради будущих поколений. Мне кажется, в России туго с экологической сознательностью. И, наверное, у Европы нужно заимствовать стратегический подход к охране природы — например, поставить цель к 2050 году сократить выбросы парниковых газов до нуля. Иногда россиян надо чуть-чуть подтолкнуть, как это сделали недавно с вакцинацией от коронавируса.

— А что может взять у нас Европа?

— Честно говоря, не знаю. Навскидку ничего не приходит в голову. Разве что в России много лесов. Но если они будут гореть так, как горят сейчас леса в Якутии, то брать будет уже нечего.

Подать заявку на участие в премии «Управление изменениями. Визионеры» можно до 1 октября 2021 года на сайте мероприятия.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен.

Беседовал

Владимир Хейфец