Этап экологической революции

Вокруг Москвы замыкается мусорное кольцо — Наро-Фоминск, Таруса, Коломна, Воскресенск, Киржач, Сергиев-Посад, Клин и, конечно, Волоколамск, где в марте и апреле тысячи человек выходили на митинги. Корреспондент «+1» отправилась в подмосковный город, спутником которого стал полигон ТБО «Ядрово», чтобы узнать, как изменился Волоколамск и сознание его жителей в отношении утилизации мусора, и что собираются делать со свалкой?

Экология 11 мин на чтение Добавить в закладки
Фото корреспондента «+1» Елены Матвеевой

Свою позицию горожане предельно ясно выражали на мартовских митингах, затем добились референдума. Между местными властями и горожанами есть негласная договоренность о перемирии до 14 апреля, пока свалку готовят к дегазации и рекультивации.

Разговор с активистами

Ровно в полдень, в среду, я приехала в Волоколамск, в этот день воздух был чистый и прозрачный. Даже не верилось, что в двух с половиной километрах от города располагается зловонная свалка. Я заранее договорилась о встрече с представительницей группы инициативных горожан Надеждой Каскевич. Она ждала меня возле торгового центра. В ответ на слова о свежем воздухе, она спросила: «А вы тут не ночевали? Сегодня ночью сильно воняло».

Эта женщина выходила на митинги, на ее плакате красовалась кричащая надпись: «Мы не в концлагере! Хватит нас травить!». На заднем стекле ее машины в день нашей встречи виднелась наклейка — это был перечеркнутый мусоровоз. Пока мы разговаривали, рядом остановилось еще три автомобиля с «символикой волоколамского протеста». Такие здесь часто встречаются.

Автомобили жителей Волоколамска легко узнать по опознавательному знаку
Автомобили жителей Волоколамска легко узнать по опознавательному знаку
Фото Елены Матвеевой

«Мы все перезнакомились на свалке. Я никого не знала, а теперь мы друзья, мы семья», — рассказала Надежда. Затем к нам присоединился молодой человек, и она добавила: «Вот у Антона жена ждет ребенка. Дай бог, чтобы с ним все было хорошо».

Антон узнал, что я журналист и подключился к беседе: «Раньше как было, подъезжаем к Ядрово и чувствуем ароматы. Свалочкой потянуло — значит, почти дома».

Эти запахи беспокоили жителей Волоколамска с прошлого года. В 2017-м, бывало, собирались митинги, приходили сотни две человек, поступали жалобы в администрацию города. А по-настоящему обратить внимание на проблему удалось только сейчас, в апреле 2018 года, когда семьи вышли на митинг в защиту своих детей, которые внезапно начали страдать от разных недугов.

У Надежды в феврале и марте пострадали обе внучки. У девочек появилась сыпь на коже. По ночам они просыпались от приступов рвоты. Обращались в местную больницу, но врачи уверяли, что это аллергия — отравление едой, водой, чем угодно, только не сероводородом, который приносило ветром со стороны свалки.

Надежда показала мне бумаги — экспертизы, проведенные по инициативе жителей, согласно которым концентрация вредных веществ в городе превышала норму в 250 раз в некоторые дни февраля и марта. Активистка подтвердила историю про выдачу респираторов. Их выдавали тем, у кого в паспорте была отметка с местной пропиской, но и масок на всех не хватило. Жители иронизировали — респиратор не поможет, дайте нам противогаз!

Пострадал локальный бизнес

Жители бросились продавать квартиры за полцены. Детей и родных стали отправлять в другие города к родственникам. На дворе апрель, а в Волоколамске не начинаются ни дачный, ни туристический сезоны. У моей спутницы, Надежды, было четыре магазина, она их закрыла, потому что клиенты не придут. Люди перестали выходить на улицы. Если свалка останется, Волоколамск может стать «городом-призраком», — считают местные.

Волоколамск. Апрель 2018 года.
Волоколамск. Апрель 2018 года.
Фото Елены Матвеевой

Из отходов будут генерировать электричество

Надежда повезла меня на свалку: «Она высотой с девятиэтажный дом, подросла за последние месяцы. Посмотришь, какой с нее вид красивый». По словам этой женщины, днем на полигоне устанавливают аэрозольные пушки, чтобы устранять неприятные запахи хотя бы в городе. Но во время визита мы их не увидели. Ядрово действительно можно идентифицировать по запаху. Тошнота подступала к горлу, пока Надежда указывала рукой на штаб: белая палатка стояла посреди полигона, там активисты встречались с МЧС, и все сидели в респираторах.

Мы подошли к рабочим, это оказались представители фирмы «Стройтех», которая руководила работами на полигоне. Одного из них звали Евгений Борисович Рыбальченко.

«Пойдем, покажешь моей подруге журналисту, что вы тут успели сделать», — сказала Надежда и похлопала Евгения Борисовича по плечу, чтобы тот отправился с нами.

Полигон ТБО в Ядрово, апрель 2018 года
Полигон ТБО в Ядрово, апрель 2018 года
Фото Елены Матвеевой

Свалка оказалась огромной, женщина действительно не преувеличивала. Над горой летали вороны, у основания ходили рабочие, их лица имели землистый оттенок кожи, один из мужчин пытался спрятать свой нос за ворот куртки. Половина горы была просто кучей мусора, а другая половина свалки была покрыта утрамбованным рыжим песком.

«Из мусора формируется купол с уклоном в три градуса. Его засыпают песком, чтобы не провалился, а слой песка накрывают текстилем. Поверх него голландцы будут укладывать трубы и собирать газ», — объяснил Евгений Борисович.

«Пусть сразу в электричество перерабатывают!» — воскликнула Надежда, и между ними завязался спор.

Евгений стал рассказывать, что полигон строили по советскому проекту, отвод газа и фильтрата не предусмотрели, что в составе газа — неизвестно. «Вот сделают голландцы анализы, систему дегазации и отведения фильтрата, тогда в Ядрово начнут генерировать электричество из газа!», — уверенно заявил работник полигона. Речь шла о компании Multriwell BV из Нидерландов, которая занимается рекультивацией свалок. Евгений Борисович продолжал говорить о том, какую работу спланировали иностранные специалисты: «Как только привезут оборудование, сделают пять тысяч проколов, чтобы собирать газ, и поставят факел, чтобы его сжигать».

По соседству строился второй полигон. Расчисщенное поле виднелось с вершины свалки. Его площадь оказалась больше первого. По словам Евгения Борисовича, фирма которого готовила карту полигона, второй будет безопасным для природы и людей. «Проект соответствует международным стандартам качества», — заявил строитель. Затем стал утверждать, что на поле выстлана специальная геомембрана: «Она лучше бетона, не пористая, ничего не пропускает, под ней ничего не гниет».

Второй полигон в деревне Ядрово
Второй полигон в деревне Ядрово
Фото Елены Матвеевой

Раздельный сбор мусора — это не по-русски

В ходе разговора оказалось, что Евгений Борисович увлекается сортировкой отходов. «Пластик у меня отдельно, есть коробка для картона. Собираю и сдаю. Дети тоже проявили инициативу — железки куда-то уносят. Вот почему не все так делают?» — удивленно спросил работник полигона. Мужчина признался, что жители города, да и вообще — россияне, пока не достигли того уровня самосознания, чтобы собирать собственный мусор раздельно.

«Я могу сказать, что Волоколамск первый на очереди для раздельного сбора по программе губернатора. То, что тут [на полигоне] будет трава расти, я не сомневаюсь ни секунды. Иначе бы тут не работал — мое имя и фирма мне важны. Вы сейчас добейтесь раздельного сбора мусора, и решатся все ваши проблемы», — добавил Евгений Борисович.

После прогулки по знаменитому полигону, я решила провести блиц-опрос среди встретившихся активистов. Люди говорили, что готовы правильно выбрасывать мусор, только не понимают одного — почему должны организовывать инфраструктуру для раздельного сбора своими силами, когда есть закон, обязывающий власть заниматься этим вопросом.

Волоколамск, апрель 2018 года
Волоколамск, апрель 2018 года
Фото Елены Матвеевой

Экологическая безопасность страны: мнение экспертов

Отказаться от строительства мусоросжигающего или мусороперерабатывающего завода в Ядрово — справедливое требование, считают специалисты. Дмитрий Артамонов, руководитель программы «Ноль отходов» Greenpeace России рассказал корреспонденту «+1», почему в Москве и области на самом деле нет потребности в строительстве таких предприятий.

«Мусороперерабатывающих заводов в Подмосковье больше 400 штук (432 — прим. ред.). И они недозагружены. <...> Никакой логики в том, чтобы строить мусоросжигающие заводы нет. Ни экономической, ни экологической. Это самый дорогой способ что-то делать с мусором. Он не решает проблему. После того, как вы сожжете на заводе 100 кг мусора, получите 30 кг золы. Опасной и токсичной, которую надо куда-то девать. То есть опять строить полигоны. А они будут опаснее, чем те, что есть сейчас»

Дмитрий Артамонов, Greenpeace России

На перерабатывающих предприятиях из рубленого пластика и стеклобоя делают новую продукцию, но разным видам отходов, которые собирают в одно ведро, дорога только на свалку. Координатор Токсичной программы считает, что для грамотного сбора должна быть создана соответствующая система. По его словам, Greenpeace еще в 2015 году направил мэру Москвы и губернатору Московской области обращение с вариантами развития мусорной проблемы.

Москве и МО потребуется один год на создание системы по сортировке мусора, которая будет работать

«Был сценарий — ничего не делать, и он, по сути, реализовался. Власти пропустили эти годы, ничего не делали. Было понятно, что количество отходов будет расти. 95% отходов идут на свалки. И дальше будет только хуже, — пояснил Артамонов. — Я бы посоветовал при формулировании требований к властям не ограничиваться ситуацией вокруг одной свалки. Я отлично могу понять людей, но надо понимать, что перенесение свалки с одного места в другое, ничего не изменит. Решение не на свалке, а в законах, которые регулируют образование мусора и его переработку».

По словам Дмитрия, для создания системы раздельного сбора в Москве и области достаточно одного года. Чтобы система стала работать, нужно еще 5-10 лет. Усилия должны быть направлены и на снижение количества мусора. Все начинается еще в магазине, считает Артамонов, где мы набираем одноразовые пакеты и пластиковую упаковку. Если заниматься этим, можно снизить количество отходов на 85%.

Чтобы система функционировала, понадобится еще 5-10 лет. Такую работу уже практикуют в российских городах: Саранске, Альметьевске, Волжском, Октябрьском и Мытищах.

Татьяна Честина: «Жителям Волокаламска нужно добиваться раздельного сбора мусора»

«Нет ничего невозможного. В Любляне за 5 лет добились того, что 60% мусора идут на переработку. В городе Тревизо в Италии перерабатывается 85% отходов. В Калифорнии поставили цель „Ноль отходов“ и постепенно приближаются к ней. <...> оставшиеся отходы можно прессовать и помещать на хранение на современные безопасные полигоны. Сейчас же в области нет ни одного оснащенного по современным требованиям полигона»

Татьяна Честина, движение ЭКА

Честина уверена, что сжигать мусор — не выход. Более того, это стратегически тупиковый способ, связанный с множеством социально-экологических рисков. Руководитель Движения «ЭКА» объяснила свою точку зрения в интервью «+1»: «Это, кстати, противоречит Федеральному закону „Об отходах“, где в п.2 ст.3 в приоритетах госполитики по обращению с отходами мусоросжигание стоит на последнем месте. А на практике этот метод получает приоритетную поддержку <...> Жителям Волоколамска нужно добиваться раздельного сбора мусора. Это касается всех людей, ведь завтра мусорная катастрофа может постичь и другие города».

Сейчас у Волоколамска есть все возможности стать флагманом перемен — добиться действий со стороны властей и найти решение, чтобы остановить масштабный мусорный кризис.

Автор: Елена Матвеева
Нашли опечатку? Выделите ее и нажмите Ctrl/Cmd+Enter