Социальное предпринимательство: миф, приманка, самообман

Катерина Никитина, идеолог и руководитель проекта «Сад в городе», рассказала о своем видении размытого и противоречивого понятия

Общество 8 мин на чтение Добавить в закладки
Фото: pixabay.com/rawpixel

Социального предпринимательства не существует — так стоит думать соцпредпринимателям. Социальный бизнес существует, и ему нужно оказывать содействие — эту мысль оставим тем, кто занимается экспертной оценкой и представляет государственные и прочие институты поддержки. А теперь — по пунктам.

То, что определение социального предпринимательства довольно размыто, — не новость. Например, лет пять назад в одном из инкубаторов для начинающих соцпредпринимателей мне давали такой совет: «Говоришь с грантодателем — называй себя социальным. Говоришь с бизнесом — называйся бизнесменом и упирай на прибыль». Приходилось балансировать между собственными понятиями об этике и пользе, личными мотивами и заработком, и чем дальше, тем более неловко мне становилось называть себя «социальным предпринимателем». Самое интересное: когда у меня были горящие глаза и сверхидея, но я не понимала, куда прикладывать силы, и пробовала и то, и это — с идентификацией проблем не возникало. Ни у меня, ни у окружающих. Хорошая девочка делает хорошее дело — конечно, это социальный проект! Но чем больше получалось зарабатывать, обретать хоть какую-то устойчивость, тем больше я задумывалась: а зачем мне и сотням других предпринимателей элемент «соц-»?

В определенных ситуациях такая самоидентификация может быть выгодна. Скажем, для доступа к «бесплатным» или дешевым деньгам. Там, где простой бизнес идет и учится продавать, социальный часто считает, что ему это ни к чему. Ведь есть удобные беспроцентные займы, можно выбить льготы, получить грант или пожертвование и вести свою деятельность несколько месяцев, пока не закончатся деньги.

Из лучших побуждений выросло явление грантоедства. Когда кажется, что поддержали хорошее дело, но, по сути, оказали медвежью услугу тем проектам, которые, оставшись на бобах, могли бы переформатироваться, стать сильнее изнутри, освоить рыночные инструменты, и, следовательно, помочь большему числу людей.

Мое убеждение: любой предприниматель (а называющий себя социальным — особенно) должен опираться только на себя и даже не помышлять о льготах и помощи. Если у вас есть миссия, вы должны сами встать на ноги. Чтобы помогать, нужно быть сильным. Необходимо в мыслях, а потом и в делах перейти из позиции просящего в позицию дающего. Первая невыгодна во всех смыслах. Она создает иллюзию собственной правоты, позволяет выгуливать белое пальто, способствует лени. Забудьте о том, что вы социально ориентированы, что вы — особенные благодаря вашей Великой Идее, что вы лучше «обычного» бизнеса и за это фонды или государство должны давать вам какие-то поблажки.

Посмотрите трезво на свой продукт и проанализируйте, каков его потенциал на рынке. Оцените свои навыки продаж и стратегии управления, которыми владеете

Ответьте себе на вопрос: вы настолько уверены в успехе, что готовы отдать под залог банку единственную квартиру, чтобы взять кредит на свое дело? Если нет — то не надо идти за грантом. Пусть он достанется тому, кто точно сможет вырастить успешное предприятие. Выжить может только хороший продукт/услуга, и мы не должны оправдывать недоработки своей идейностью. Тогда мы будем не просить, а предлагать и продавать то, что нужно людям.

Именно успешный бизнес способен решать социальные проблемы, хотя и создается изначально для извлечения прибыли. Потому что основатель сосредоточивает свое внимание на строительстве устойчивой и доходной структуры. Такому бизнесу не нужно называться социальным, чтобы развиваться. Но именно ему, на мой взгляд, и стоит помогать. Правда, он не просит.

Нередко основатель бизнеса с мощной социальной миссией и понятия не имеет, что он по всем статьям — «социальный». Например, Мария, создатель образовательного проекта для родителей, формулирует свою задачу так: «Делать мир лучше путем большей осознанности в родительстве. Это позволит сделать детей счастливее, а из них вырастут зрелые и осознанные взрослые».

В проекте — более 30 сотрудников. Все они — мамы, которые работают из дома, находясь рядом со своими малышами и занимаясь тем, что им нравится и в чем они сильны. Мария озвучила цифры: около 500 клиентов каждый месяц и более 15 тыс. за 4 года работы. В первые полгода проект вышел на ежемесячный доход 1 млн руб. на волне подъема на рынке образовательных онлайн-продуктов. О социальном предпринимательстве Мария никогда не думала и сомневается, что может отнести свой бизнес к этой категории: «Это коммерческий проект, и я в нем работаю, конечно же, ради денег. Это бизнес, и важнейший показатель для нас — прибыльность. Не знаю, могу ли я называться социальным предпринимателем, но теперь об этом задумалась».

При этом на первое место в бизнесе Мария ставит идею проекта, его миссию, которая сможет сделать мир лучше.

Зачем еще пригождается «соц-»? Это маркетинговая удочка для клиентов и журналистов. 

Никому не интересно рассказывать о сто пятом производстве мыла, но если его делают люди с инвалидностью, шансы появиться в СМИ резко возрастают

Даже если продукт откровенно слабый или ничем не лучше остальных товаров на высококонкурентном рынке, у него тоже может быть успешный период — из-за текущей моды на все «социальное», «экологичное», «осознанное» и прибавляющее «+100 к карме». Правда, недолго. Предприниматель, который с холодной головой идет по этому пути, понимает, что занимается маркетингом и что быть социальным — выгодное преимущество, и при этом учитывает остальные аспекты бизнеса, поступает честно.

Уточню, что в этом случае я не говорю о личной мотивации сделать мир лучше — только о расчете. Почему бы повышенной «социальной нагрузкой» не оплачивать отстройку от конкурентов? Это нормальный бизнес-подход. Так можно помочь другим, усилив себя. Увеличивая ресурсы — помогать больше. Но если создатель проекта верит, что только за его идею люди будут отдавать деньги из своего кошелька — беды не миновать.

Даже благотворительные фонды, по сути, продают товар — ощущение причастности к большому делу, единения с людьми, того, что можешь повлиять на ситуацию даже в самых безвыходных случаях, чувство контроля над жизнью, восприятие себя как сильного, успешного и доброго. И те фонды и соцпроекты, которые умеют грамотно продавать свои «продукты», добиваются успеха, а значит — эффективнее помогают. Поэтому, с точки зрения маркетинга и продаж, тут тоже все — как в «обычном» бизнесе. Но если создатель социального проекта этого не понимает и считает, что деньги должны отдавать только потому, что он занимается общественно одобряемым делом, то рано или поздно он столкнется с собственной агрессией по отношению к своим же потенциальным клиентам: «Я для них — все, а они мне — ничего!» Вместе с выгоранием и ощущением, что мир несправедлив и жесток. Но на самом деле он справедлив, и обмен энергией (деньгами) происходит по наисправедливейшим правилам: люди платят за то, что их наполняет.

Социальное предпринимательство часто воспринимается как облегченный вход в бизнес

Доступ к дешевым деньгам и «бонусы» от журналистов на старте манят амбициозных людей. Чтобы никого не обижать — я говорю о себе. Но рано или поздно карета превращается в тыкву, журналисты бегут за новыми инфоповодами, а у вас остаются только ваш продукт и та система продаж, которую вы сумели — или не сумели — построить. Если каждый день какой-то человек открывает кошелек и голосует рублем за ваш товар или услугу — значит, вы все сделали правильно. Вы — предприниматель, без всяких «соц-».

Автор: Катерина Никитина, идеолог и руководитель проекта «САД В ГОРОДЕ»

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Нашли опечатку? Выделите ее и нажмите Ctrl/Cmd+Enter