«Компании можно сколько угодно обкладывать штрафами, но вряд ли это правильный путь»

Заместитель главы Природнадзора Югры Алексей Ковалевский — о взаимоотношениях с нефтяниками и мерах по предотвращению и ликвидации нефтеразливов.

Экономика 6 мин на чтение Добавить в закладки
Фотография из пресс-тура по Югре
Фотография из пресс-тура по Югре
Фото: Станислав Кувалдин

— Большинство аварий на нефтяных объектах в ХМАО — результат прорыва неисправных и устаревших трубопроводов. Чем это можно объяснить?

— Югорская нефть — тяжелая. Она содержит много твердых частиц. При транспортировке они воздействуют на трубы, как наждак, что со временем приводит к ручейковым протечкам. В югорской нефти также довольно много воды, поэтому нефтепроводы должны обладать высокими антикоррозионными свойствами. Климатические условия часто не позволяют выявлять аварии, происходящие зимой, — мы обнаруживаем их лишь после того, как растает снег. Сейчас трубопроводы активно меняют. Средства, отпускаемые компаниями на эти цели, измеряются десятками миллиардов рублей.

Климатические условия часто не позволяют выявлять аварии, происходящие зимой, — мы обнаруживаем их лишь после того, как растает снег

Тем не менее, по нашим подсчетам, при общей протяженности магистралей в 112 тысяч километров для модернизации всей системы необходимо ремонтировать до 20% трубопроводов в год. Однако мы не приближаемся к этому и близко.

— Почему?

— Это зависит от многих факторов. В частности, у нас очень короткий сезон ведения работ — трубы проходят через болота, недоступные летом и в межсезонье. Времени, пригодного для работы, немного. Нефтяники ждут, пока промерзнут болота и на них можно будет вывести тяжелую технику. В марте все работы должны быть уже свернуты, иначе мы лишь усугубим ситуацию — утопим технику в болоте, не успеем заменить оборудование и увести старые трубы.

— Какие меры принимает Природнадзор Югры для предотвращения и ликвидации нефтеразливов?

— Прежде всего подчеркну, что за деятельностью нефтяников следит федеральный Росприроднадзор, а мы отвечаем за земли лесного фонда, водные объекты и борьбу с загрязнением этих территорий. Госрегулирование в сфере охраны земель базируется на требованиях по разработке компаниями планов и ответственности за их исполнение. Региональное законодательство опирается на положения двух федеральных законов — Постановления правительства РФ № 613 «О неотложных мерах по предупреждению и ликвидации аварийных разливов нефти и нефтепродуктов» и № 240 «О порядке организации мероприятий по предупреждению и ликвидации разливов нефти и нефтепродуктов на территории РФ». Согласно этим документам, компания информирует органы власти о всех инцидентах и авариях, о принимаемых мерах по их ликвидации.

Каждое сообщение об аварии, поступающее в службу, регистрируется. Так формируется реестр загрязненных земель

В 2011 году региональные власти дополнили эти требования — с тех пор компания должна уведомить Природнадзор Югры об аварии, оценить ущерб, нанесенный окружающей среде, а по итогам технического расследования информировать о площади загрязнения, принятых мерах по его устранению и сроке рекультивации загрязненного участка.

Каждое сообщение об аварии, поступающее в службу, регистрируется. Так формируется реестр загрязненных земель. Он ведется с 2011 года, и на 1 января 2018-го в нем находится информация о 17 997 участках общей площадью 3569 гектаров. Мы знаем, где находится какой участок, когда он был загрязнен и включен в долгосрочную программу ликвидации экологического ущерба.

— Сокращается ли в ХМАО площадь загрязненных земель?

— В среднем каждый год компании предъявляют к освидетельствованию участки общей площадью около 1200 гектаров. Очищенными признается около 900. Сейчас мы особенно плотно работаем с подразделениями «Роснефти», имеющими крупные загрязненные площади, — это Юганскнефтегаз«, «Самотлорнефтегаз» и Нижневартовское нефтегазодобывающее предприятие. Почти 90-95% рекультивируемых земель — участки «Роснефти». Уделять одинаковое внимание всем структурам мы не в состоянии. Если мы выдержим норму в тысячу гектаров в год, то к 2020-му ликвидируем основной ущерб от нефтяных загрязнений. Тогда из нынешних 17 тысяч участков, внесенных в реестр, у нас останется тысяча или две.

— Судя по статистике вашего ведомства, в 2017 году на месторождениях «Роснефти» зафиксировано более 3500 аварий. «Лукойла» — 29, «Сургутнефтегаза» — 4. Такой масштаб расхождений нуждается в комментарии.

— Подавляющее большинство утечек действительно приходится на «Роснефть» и Нефтеюганский район в частности. Месторождения старые. Когда здесь действовала компания ЮКОС, она активно эксплуатировала месторождения, но почти не вкладывалась в обновление инфраструктуры.

— ЮКОС владел этими месторождениями всего 8 лет, Роснефть — уже 14...

— В течение многих лет «Лукойл», «Сургутнефтегаз» и «Роснефть» имеют сопоставимые данные по вложениям в реновацию трубопроводов. И общая протяженность у них, кстати, примерно одинакова. Однако аварийность «Лукойла» и «Сургутнефтегаза» — как официальная, так и проверяемая нами — не идет ни в какое сравнение с показателями «Роснефти». В чем причина такого дикого расхождения, для меня остается загадкой. Поэтому мы тесно работаем с «Роснефтью» и добиваемся снижения количества аварий. Раз в полгода проходят встречи представителей региональной власти и руководства компании. Топ-менеджмент с пониманием относится к нашим требованиям, сообщает о принимаемых мерах и объемах их финансирования, отчитывается о достигнутых результатах.

— Как компании регулируют споры с Природнадзором Югры? Доходит ли дело до суда?

— Да. Каждый год проходит примерно 1500 судебных разбирательств. В среднем почти 4 заседания в день. В 2017 году подано 288 исков на сумму 628 миллионов рублей. При этом 315 исков на сумму 726 млн рублей были удовлетворены.

— Получается, суд — эффективный инструмент воздействия на бизнес?

— Долгосрочные соглашения — вот наиболее эффективный инструмент совместной работы с нефтяниками. Компании можно сколько угодно обкладывать штрафами, но вряд ли это правильный путь. Штрафы — лишь элемент воспитательной системы. Если соглашения выполняются и компания решает проблемы по мере своих возможностей, мы не видим необходимости принимать жесткие меры, такие как приостановка деятельности на конкретном участке и так далее. Это принесет еще больше проблем. Консервация скважин и трубопроводов, а также их повторный запуск зачастую несут гораздо больше рисков для окружающей среды.

Подготовил Станислав Кувалдин
Нашли опечатку? Выделите ее и нажмите Ctrl/Cmd+Enter