«Компании должны соблюдать жесткие нормы и платить за нефтеразливы чувствительные штрафы»

Международный Арктический проект Гринпис появился в 2010 году, когда страны начали активно делить между собой Арктику. По мнению Гринпис, добывать нефть в северных акваториях нельзя, поскольку не существует технологий ликвидации нефтяных разливов в открытом море. Такой же позиции придерживаются эксперты WWF. Но мнение экологов и активистов не мешает власти и бизнесу строить далеко идущие планы по добыче нефти на арктическом шельфе, хотя и умеряет их аппетиты.

Экология 6 мин на чтение Добавить в закладки
Фото: newsprom.ru

Россия — чемпион мира по утечкам нефти, утверждают в Гринпис. Нефтяные разливы в стране регулярно происходят не только в море, но и на суше.

Корреспондент +1 пообщался с главой Арктического проекта Гринпис Еленой Сакирко и выяснил, чем так опасна нефтедобыча за Полярным кругом, какую ответственность несут компании за разливы горючего и как предотвратить превращение арктических территорий в нефтяное болото.

— Насколько опасна нефтедобыча в России? Чем наша страна отличается от других нефтедобывающих стран?

— Я не могу говорить про все северные страны, но хорошо знакома с ситуацией в Северной Америке. В Канаде и на Аляске. Ситуация отличается коренным образом. Во-первых, местные компании гораздо более открыты. Люди могут проследить за их деятельностью. Во-вторых, если происходит разлив, по закону он должен быть ликвидирован в самые короткие сроки. В Канаде и США прекрасно налажена система реагирования. А размер штрафов стимулирует компанию внимательно следить за добычей и транспортировкой нефти. Если компания скроет разлив, штраф вырастает вдвое. Информация о том, кто ликвидирует разлив тоже открыта, поэтому подрядчики несут ответственность за свою работу. Вместе с тем существуют единые методики подсчета ущерба от разливов. В общем, есть то, чего нет у нас.

— А как обстоит дело у нас?

— Могу рассказать, что согласно отчетности «Лукойл-Коми», работы по ликвидации разливов много лет осуществлял ИП Гончаров. И все это сложно добываемая информация, которую неочевидными путями достают активисты. У нас далеко не всегда понятно, кто отвечает за разлив, а главное, кто должен платить за его устранение. Нередко у прямых виновников, отвечающих за конкретный трубопровод, нет средств на его ликвидацию. Все это долгая и непростая процедура.

— У каких компаний в России наиболее острая ситуация с нефтяными разливами?

— Если верить статистике, предоставляемой компаниями, — у «Роснефти». Эта компания работает преимущественно в Ханты-Мансийском автономном округе. Мы можем утверждать, что «Лукойл» существенно занижает данные о разливах. Сложная ситуация на юге Ямала, где ведет добычу «Газпромнефть». Мне сложно выделить отдельный регион или компанию: проблема нефтеразливов — общая беда.

— Что заставляет компании заниматься ликвидацией разливов? Акции активистов? Реакция властей? Протесты местных жителей?

— Думаю все вместе. Нефтяники очень не любят, когда местные жители куда-то сообщают о разливах, когда появляются публикации с фотографиями и описанием реального положения дел. Если активисты, вроде нас, приезжают на месторождения и к нефтепроводам, компании стараются отследить наши перемещения либо вообще не пустить нас на территорию. В 2016 году семья оленеводов с полуострова Ямал сообщила Гринпис, что «Газпромнефть» разливает много нефти на их землях. Они попросили нас принять участие в проверках наряду с госорганами. Мы приехали, но представители власти по неизвестной причине отложили контрольный рейд. Мы взяли инициативу на себя — и зафиксировали почти 60 утечек нефти в непосредственной близости от трассы, после чего составили жалобы по каждому случаю. В результате уволили ответственного за охрану природы в «Газпромнефть Муравленко», дочернем подразделении, которое вело добычу на загрязненных территориях. Компания ликвидировала разливы и выплатила относительно крупный штраф. Местные жители из этой суммы, разумеется, ничего не получили: по законодательству, деньги уходят в бюджет.

— Можно ли предотвратить разливы? Что для этого нужно сделать?

— Чтобы это сделать, необходимо создать повышенные стимулы для компаний в виде чувствительных штрафов и законодательство, обязывающее бизнес соблюдать жесткие нормы и стандарты. Сейчас в Госдуме готовят новую редакцию законопроекта «О внесении изменений в статью 46 Федерального закона от 10 января 2002 г. № 7-ФЗ „Об охране окружающей среды“». Документ предполагает расширение и детализацию ответственности нефтяных компаний за разливы, их устранение, а также сокрытие утечек. Мы со своей стороны предлагали введение уголовной ответственности за вышеперечисленные нарушения и резкое увеличение штрафов, которые сейчас составляют ничтожную сумму для юрлица. Республика Коми и Ямало-Ненецкий автономный округ выступили с инициативой ввести предельный срок эксплуатации трубопроводов, по истечении которого они должны быть заменены. Не знаю, будут ли отражены эти рекомендации в конечной версии законопроекта, ведь нефтяники активно лоббируют свои интересы.

— В 2017 году Ростехнадзор ввел новые правила, предусматривающие обязательное регулярное ультразвуковое обследование трубопроводов и выбраковку участков с нарушенной толщиной труб. Позволит ли эта мера сократить число нефтеразливов?

— Новые правила отчасти стали результатом нашей петиции за запрет эксплуатации старых трубопроводов, которую подписали 19 тысяч человек. Реакция власти была достаточно позитивной. Нам ответили, что инициатива хорошая и попросили выдвинуть предложения по ее реализации, на основе которых были разработаны новые правила. Они улучшают ситуацию, но не решают проблему нефтеразливов. К тому же, пока не понятно, как Ростехнадзор будет контролировать выполнение новых требований. Так что мы продолжаем бороться за запрет старых трубопроводов.

Подготовил Станислав Кувалдин
Нашли опечатку? Выделите ее и нажмите Ctrl/Cmd+Enter