«Мы отправили фильм в правительство Эфиопии, Всемирный банк и ЕС»

В мае 2018 года в Москве прошел международный фестиваль «зеленого» документального кино EcoCup. На его открытие приехал шведский режиссер Йоаким Деммер со своим фильмом «Dead Donkeys Fear No Hyenas», который для российских показов получил название «Зеленое золото». Российская публика увидела ленту в Центре документального кино, «Букводоме» в парке «Сокольники» и в Высшей школе экономики. После каждого показа у зрителей была возможность пообщаться с Деммером. Режиссер рассказал «+1» об истории этого фильма, обязанностях автора документального кино и о том, как меняется отношение людей к экологическим проблемам.

Общество 11 мин на чтение Добавить в закладки
Кадр из фильма «Зеленое золото»
Кадр из фильма «Зеленое золото»
Фото: facebook.com

— Вы приехали в Эфиопию снимать фильм об этнической музыке, а сняли «Dead Donkeys Fear No Hyenas». Как так вышло?

— Я работал над документальным фильмом о музыке в Эфиопии. На обратном пути, когда я ждал свой рейс в аэропорту, я увидел, как местные продукты загружались в самолеты, которые собирались покинуть страну. В это же время на посадку шли другие воздушные суда, которые доставляли продовольственную помощь. Происходившее на взлетном поле показалось мне абсурдом. Я решил, что обязательно сюда вернусь, и сделал это.

Мне посчастливилось встретить журналиста Арго, который успел стать легендой. Его-то мы и видим в фильме Dead Donkeys. Он был одним из первых, кто занялся «зеленой» журналистикой в Эфиопии. Чтобы поддерживать единомышленников и обмениваться информацией с коллегами из других стран Африки, Арго создал Ассоциацию экологической журналистики Эфиопии.

Фактически он был первым, кто раскрыл тогда еще секретные планы правительства по сдаче в аренду миллионов гектаров земли. И без него этот фильм не был бы снят, это точно. Арго поддержал меня, благодаря его помощи я смог увидеть, что захват земли означает для жителей Эфиопии на самом деле. Миллионы людей были выселены, лишились земли, стали зависимыми от продовольственной помощи. Арго вынудили бежать из страны, так как в Эфиопии нет места для свободных СМИ. Но мы продолжили работу над проектом.

Йоаким Деммер на фестивале «зеленого» кино Ecocup
Йоаким Деммер на фестивале «зеленого» кино Ecocup
Фото: facebook.com

— Как много лет вам потребовалось на реализацию этого проекта?

— Мы начали работать над фильмом почти 7 лет назад. Таким образом, на проект ушло 6,5 лет. Но иногда нам приходилось делать длительные паузы из-за финансовых трудностей. Арго был вынужден покинуть Эфиопию, и мы не были уверены, сможем ли мы вообще продолжить работу, смогу ли я лично поехать туда. Кроме того, в тот момент, когда фильм был практически готов, арестовали Омота Агва, человека, который пытался защитить национальный парк. Нам пришлось временно отложить выход ленты, потому что это могло подвергнуть Омота опасности. Вдобавок ко всему, к этому моменту в Эфиопии многое произошло, начались многочисленные восстания, и мы решили продолжить съемки. Так что фильм пришлось отредактировать еще раз.

— Расскажите о том, как вы продвигали картину среди представителей власти и бизнеса. Ведь они — та целевая аудитория, которой нужно продемонстрировать последствия их, как они считают, «прогрессивной» деятельность. Что вы делали? Ходили во Всемирный банк, к властям? Это было сложно?

— Этот фильм создан не только для представителей бизнеса и людей, занимающихся вопросами развития. Как кинорежиссеры, мы пытались обратиться к максимально широкой аудитории. Но, конечно, мы хотели, чтобы фильм посмотрели те люди, которые могут оказать определенное влияние на ситуацию. Это были не только представители Всемирного банка, но и люди из корпораций и организаций, занимающихся вопросами развития. Мы отправили нашу картину в правительство Эфиопии, во Всемирный банк, ЕС, политические партии в странах, где показывали фильм.

— Как Вы думаете, удалось ли Вам и Вашим коллегам повлиять на ситуацию?

— Мы не ставим перед собой цель снять документальное кино, которое будет воздействовать на людей. Иначе мы превратились бы в политиков. Думаю, нам всем хватает СМИ с их повесткой.

Значительно важнее — и это как раз то, что документальные фильмы могут сделать, — это показать картину более глубоко, вне зависимости от политической повестки дня. Это обязательство берет на себя кинорежиссер. Мы не пытаемся заниматься пропагандой. Мы пытаемся донести информацию настолько точно, насколько это возможно. Лично я надеюсь, что фильм окажет позитивное влияние на людей, которые пострадали от захвата земель. Но это не моя работа. Моя работа — это создавать достоверные независимые фильмы. Давайте представим, что я раскрыл информацию о захвате земли. И от этого страдает одна часть населения. Но, возможно, для большинства — это позитивное изменение. И чтобы быть честным, я должен был бы сказать об этом. Но это не случай Эфиопии. Аудитория должна доверять, и наше первое обязательство — перед ней.

Открытие фестиваля «зеленого» кино Ecocup
Открытие фестиваля «зеленого» кино Ecocup
Фото: facebook.com

— В чем заключается задача режиссера документального кино, освещающего проблемы развития общества, экономики?

— Я думаю, главная задача кинорежиссера — снимать хорошие и правдивые фильмы. Посвящены они экологическим проблемам или вопросам устойчивого развития в целом — не имеет значения. Мы должны создавать хорошие и достоверные картины и рассказывать людям истории.

— Если Голливуд будет снимать художественные фильмы об устойчивом развитии, то какой эффект это даст? Смогут ли они повлиять на массовое сознание?

— Это гипотетический вопрос. Я не уверен. Реальность настолько сложна —художественные фильмы должны связать ее с личной историей, и тогда история становится слишком вымышленной. Одна из положительных черт документального кино — это то, что фильм позволяет истории быть такой же сложной, как реальность.

— Вы говорили, что уже 20 лет занимаетесь экологическими проблемами. Как за это время изменилось отношение людей?

Мои киноработы не только об этом. В конце 80-х мы сняли комедийный документальный фильм о разрушении окружающей среды. Но повторяю: я не режиссер экологического кино. Я могу снять документальный фильм на любую тему — о чае, миграции, экологии.

«Китай, вероятно, перейдет на электромобили раньше, чем Германия»

— Что касается отношения людей к этой проблематике, я думаю, оно меняется. Они начинают осознавать, что экологические проблемы — это не проблемы роскоши, которыми занимаются исключительно хиппи и сумасшедшие экологи. Сейчас даже государства и корпорации понимают, что это вопрос выживания всех людей и будущего экономики. В Китае правительство осознало, что надвигается экологическая катастрофа и это угрожает нации. На данный момент это, возможно, более серьезная опасность, чем та, которая исходит от внешних врагов. Поэтому страны взаимодействуют с Greenpeace и другими природоохранными организациями. Тот же самый Китай. Эта страна, вероятно, перейдет на электромобили раньше, чем Германия. Потому что в ФРГ на властей значительное влияние оказывает автомобильная индустрия. Эти лобби очень сильны, и Германия опоздала. А Китай осознал, что бензомобили — это неустойчиво, и, кроме того, переход к электромобилям принесет экономический успех. А немцы проспали. Массовое производство экологически чистых автомобилей даст Китаю серьезное экономическое преимущество.

— Что скажете о России? Вы здесь несколько дней. Как проходит фестиваль EcoCup? Отличается ли российский зритель от зрителей в других странах, где показывали Ваш фильм?

— Я считаю, что все прошло отлично. Я не думаю, что люди в России отличаются от жителей Германии или, скажем, Эфиопии. По всему миру люди обеспокоены своим будущим, они несут ответственность перед своими детьми.

Кинопоказ фильма «Зеленое золото» в «Букводоме» в парке «Сокольники»
Кинопоказ фильма «Зеленое золото» в «Букводоме» в парке «Сокольники»
фото предоставлены организаторами Ecocup Film Fest

— Ваш фильм показывали в Москве три раза, и зрители имели возможность задать Вам вопросы. Что, на Ваш взгляд, особо волнует россиян в области охраны природы, устойчивого развития?

— Сложно сказать. Аудитория на фестивале довольно узкая. Я не знаю, что думают обычные россияне о проблемах окружающей среды. Конечно, они реагируют, если что-то затрагивает их напрямую, но я не могу сказать что-то конкретное об их интересах.

— Германия, где Вы живете, — прогрессивная страна в вопросах экологии. Будем честными: Россия значительно отстает, несмотря на все предпринимаемые попытки. Жителей двух стран беспокоят разные темы. Возможно, Вам удалось понять, что волнует российскую молодежь? Каких изменений у нас ждут?

— Я думаю, многие люди в России долгое время были озабочены вопросами выживания: как заработать на хлеб и как жить дальше. Если ты работаешь по 10 часов в день и все равно не можешь обеспечить своих детей едой, то ты вряд ли думаешь об экологии. Германия — более богатая страна, и ее жители могут больше времени посвятить окружающей среде. И я думаю, что как раз это определяет разницу между Россией и Германией. Но я полагаю, что сейчас все больше людей узнает о главной угрозе — глобальном потеплении. Это вызов для всего мира. Политики должны действовать: ведь они определяют приоритетность этой проблемы. Они должны одновременно «тушить огонь» в разных точках, и поэтому они забывают о глобальном потеплении — или у них просто нет времени. Где-то идет война, а еще нужно заботиться об экономике, которая влияет на результаты выборов... Глобальное потепление остается где-то позади всего этого.

«Полагаю, что сейчас все больше людей узнает о главной угрозе — глобальном потеплении»

— Вы много путешествуете. Как Вы думаете: какие страны могут больше способствовать прогрессу? Бедные или развитые? Кто устанавливает тренд?

— Все зависит от проблемы. Например, после фукусимской аварии Германия решила отказаться от ядерной энергетики. Это, разумеется, очень сильный сигнал для всего мира. Уж если индустриальная нация, Германия, делает это — значит, и мы можем. В Кении собираются запретить пластиковые пакеты. И это своего рода шок для государств Запада. Конечно, и у нас есть определенный прогресс. Но все равно пластиковые пакеты — повсюду. Когда идешь в супермаркет, пластик составляет половину веса твоих покупок. А Кения просто решила запретить пакеты.

— Я думаю, многие государства сами блокируют прогресс. Они отказываются видеть возможности, предоставляемые подобными решениями, и не думают о том, какие результаты они со временем принесут. А вот Китай увидел будущее за электромобилями, предвидя, что это откроет новые экономические возможности и в то же время сократит загрязнение. А Германия — нет. Возможно, Россия также сможет найти другие пути. Поэтому важно следить за тем, что происходит вокруг.

— Что могут делать обычные люди, чтобы изменить ситуацию? Или на это способны лишь те, кто обладает влиянием?

— Любой человек в силах что-то изменить. Например, мы можем взглянуть на нашу жизнь и задать важные вопросы. Откуда доставляются продукты, которые мы покупаем? При каких условиях они создавались? Связано ли это с захватом земли? Носим ли мы одежду, которую сделала бедная женщина в Камбодже? Понимаете: когда мы покупаем дешевую продукцию, в действительности за нее расплачивается кто-то другой. Нужно всегда думать о том, кто платит цену за ту жизнь, которую мы ведем.

Беседовали Дарья Косолапова и Анастасия Петренко
Нашли опечатку? Выделите ее и нажмите Ctrl/Cmd+Enter