Григорий Тарасевич: в России все прогрессисты, и все консерваторы

Все смешалось в российском политическом доме. Идеология отступает на второй план: уже не понятно, кто среди кандидатов в президенты РФ консерватор, а кто либерал. По каким критериям мы будем выбирать первое лицо, если вдруг завтра Владимир Путин откажется от поста главы государства, задается вопросом журналист Григорий Тарасевич? И приходит к неожиданному умозаключению.

Марьям Назарова (Дизайн-бюро Gruppa) специально для «+1»

Есть ли в России партия консерваторов и партия прогрессистов? Приведу один пример. В 2015 году Фонд Дмитрия Зимина «Династия» занесли в реестр организаций, выполняющих функции иностранных агентов. При этом за несколько месяцев до этого решения министр образования вручил Зимину премию «За покровительство российской науке». Получается, что под фанфары в зале Дома Союзов один чиновник награждает Зимина, а спустя несколько месяцев Минюст объявляет того же самого человека иностранным агентом.

И такие ситуации у нас случаются постоянно. Вспомните историю АО «Роснано» и Солково. С одной стороны, власть осыпает их деньгами, но в то же время силовики в масках проверяют все, что можно. Складывается ощущение, что у нас два государства. Одно с кнутом, а другое с пряником.

Высшая власть кнут и пряник пытается совместить. Президент России может одобрить по-советски консервативный акт, потом приехать поздравлять с днем рождения правозащитника Людмилу Алексееву. Заявить, что распад Советского Союза — ужасная трагедия, и при этом попросить увековечить память Солженицына и ввести в школьную программу «Архипелаг ГУЛАГ». Он в одном лице совмещает и партию прогресса, и партию консерваторов.

В отличие от многих других политических систем, у нас практически нет партий, нет идеологий, нет позиций. Есть только люди с тем или иным амплуа. Нельзя сказать, что Алексей Навальный более прогрессивен, чем Владимир Путин. Нельзя сказать, что Путин — консерватор, а Навальный ведет к прогрессу.

Если анализировать их программы содержательно, то они одинаково и консервативны, и прогрессивны. Впрочем, большинство восточно-европейских стран, избавившихся от опеки Советского Союза, а также страны Латинской Америки живут с такими же лево-правыми качелями. То побеждают социалисты, то либералы.

Выборы — это способ определиться с векторами развития. Например, сделать ставку на частное образование, или на государственное? В Европе все понятно: социал-демократы и социалисты выступают за увеличение бесплатных мест в вузах, а либералы отдают это на волю рынку. Мы понимаем, в чем разница. Даже школьник понимает, в чем разница между республиканцами и демократами. По всем вопросам: отношение к геям, мигрантам, международной политике. А что у нас?

Чем отличается отношение к геям у Навального, Жириновского и Путина? Оно у них никакое. В таких условиях мы не можем выбирать между партией прогресса и партией консервации.

У нас есть некий выбор по отношению к советскому прошлому, но это не выбор политического развития страны. Часть политических деятелей говорит: порвем за оскорбление героев Великой Отечественной Войны. Но как это сказывается на дальнейшей жизни нашей страны? Война-то закончилась давно. Основные вопросы, вокруг которых идет дискуссия, следующие: любите ли вы Сталина, любите ли вы Путина, и чей Крым? Хотя на самом деле главный выбор — это степень интегрированности в Западный мир.

Предлагаю вам провести мысленный эксперимент: представьте, что завтра утром Путин заявляет, что не будет участвовать в выборах и не оставляет преемника. Мол, устал и хочет отдыхать. И что мы делаем? У нас остаются все те же кандидаты, но без бирочек «оппозиция» — «правящая партия». По каким критериям выбирать между Собчак, Грудининым и Навальным? Ведь кандидаты не говорят о своих программах. Они не дискутируют о том, как будут делить бюджет. Хотя это очень важный вопрос. По сравнению с другими странами, в России лишь малая часть бюджета идет на медицину, образование и науку, и большая — на оборону. Предлагают ли нам кандидаты другие варианты соотношения бюджетных расходов?

Самое поразительное, что «размазанность идеологии» — это не всегда плохо. Например, до начала гонения на геев в России была самая грамотная политика по отношению к гомосексуализму: никакой политики не было вообще. Нынешняя политика возникла с усилением консервативных элементов. Не нужно придумывать партии и срочно становиться либералом, социалистом, консерватором: иногда чем меньше идеологии, тем лучше.

Но рано или поздно идеи будут оформлены политически, и вопрос реального выбора все-таки встанет. Придется выбирать не между оппозицией и властью, а между программами. Сейчас мы к такому выбору не готовы, но надо готовиться.

Автор: Григорий Тарасевич